-- Раненыхъ вамъ... раненыхъ? -- бормоталъ онъ скороговоркой.-- Вездѣ раненые... и здѣсь, и тамъ... берите... ищите... и на землѣ, и въ двуколкахъ... Я самъ не могу вамъ... не могу... ноги не стоятъ... я уйду, оставьте меня...
-- Дайте намъ хоть санитара, фельдшера,-- надо же перенести... Гдѣ у васъ носилки?
-- Нѣтъ! Ничего у меня нѣтъ! Оставьте меня!-- жалобно, чуть не плача, взвизгнулъ докторъ.-- Оставьте меня! Я не могу! Я съ ума сойду отъ всего этого!
Онъ круто повернулся и почти побѣжалъ, наступая на солдатъ, спотыкаясь и падая.
-- Что же теперь дѣлать? Всѣ заморены, докторъ этотъ, кажется, сумасшедшій... Неужели оставить такъ? Вѣдь тутъ масса раненыхъ! Слышите? Стонутъ! -- со слезами говорила сестра,-- вонъ кто-то кричитъ... Господи, что же это?
Мы стали пробираться дальше и скоро нашли лазаретную линейку, изъ которой несся сдавленный вопль. Гольдинъ отдернулъ намокшую холстину, поднялъ фонарь и невольно попятился... Широко раскорячивъ ноги, упираясь локтями въ стѣнки повозки, сидѣлъ, откинувшись назадъ, застывшій трупъ солдата, дико пялилъ на насъ выпученные стекляные глаза и какъ-будто собирался плюнуть въ насъ кровавою пѣной, сочиншейся изо рта и стекавшей по бородѣ. А изъ-за него выглядывалъ придавленный мертвецомъ раненый съ залитымъ кровью лицомъ. Онъ былъ въ горячкѣ, бредилъ и стоналъ...
-- Скорѣе освободить! Этотъ мертвецъ его задушитъ!-- заволновался Гольдинъ,-- давайте его вытаскивать! Давайте! Скорѣй! Тотъ раненъ въ голову!
Но мертвецъ не хотѣлъ поддаваться нашимъ усиліямъ; давно застывшее тѣло упрямо торчало въ томъ же положеніи и только слегка покачивалось.
Сестра слабо вскрикнула, опустилась на землю и расплакалась.
-- Не надо... не надо,-- приговаривала она пугливо:-- это ужасно... слышите? Не надо!..