В настоящий раз, более чем в сражении под Альмой, могу сказать, что я получил крещение огнем… С того времени как началась эта ночная работа, пули свистели весьма неприятно мимо моих ушей, что особенно озабочивает, так как я не мог исполнить того, что мне подсказывало внутреннее чувство… Всякий раз как слышал этот проклятый свист, я не мог заставить себя не опускать головы и кланялся каждой пуле!.. Это было глупое бессилие, но невозможно противостоять ему… Я крепко сжимал кулаки, но воля моя оказалась парализованною… я выходил из себя, что не мог осилить свои нервы… А возле меня слышу, как командующий де Сент-Лаурент давал такие ясные и спокойные объяснения, что мне вовсе не нужно было видеть его, для того, чтоб убедиться, что он не кланяется снарядам. Я ругал свою бессмысленность, давая ей самые оскорбительные для самолюбия названия… но тщетные усилия… Я был вне себя…
К счастью наконец, командующий позвал меня для некоторых разъяснений. Ужасное очарование прекратилось!.. Пули продолжали свистеть, ядра жужжали в воздухе, гранаты взрывались почти повсюду… но внутренний зверь был побежден, я больше не кланялся ни пулям ни ядрам, ни гранатам… Какое громадное нравственное облегчение! но что я перестрадал в продолжении этой двадцатиминутной борьбы! Надеюсь, что теперь всё кончено, и что отныне я не буду приветствовать ни пуль, ни ядер… Лично испытал, что лучший способ избавиться от этого нервного состояния, быть чем-нибудь занятым.
По возвращении в лагерь, я выпил горячего кофе, оказавшегося особенно приятным после бессонной ночи, и позавтракал с большим аппетитом припасами, доставленными впрочем не интендантством.
Несколько маркитантов устроились за нашей дивизиею и снабжают нас запасами по доступным ценам. Так, вино, которое сначала продавалось по 4 франка за бутылку, уступается теперь за 2 франка 50 сант. Картофель 1 франк вместо 2-х, сахар 3 франка вместо 5-ти, табак 2 франка 50 сант. гектограмм, пачка свечей 5 франков, сардины 2 франка 50 сант. за маленькую коробку и проч.
К несчастью у нас недостает белья, и хотя я еще не нуждаюсь в нём, воспользовавшись доброй идеей взять с собою только новые вещи, но многие из моих товарищей жалуются… Очень здесь затруднительно мытье белья, которое устраивается по нашему приказанию и состоит только в том, что белье кладут в горячую воду, а затем выполаскивают в холодной… солдаты не могут делать лучше.
Ночи становятся холодными, а днем дожди, вследствие чего приходится ложиться в сырость. Всё это, впрочем, не очень озабочивает нас, мы смеемся над таким маленьким горем, и хорошее расположение духа одного поддерживает моральное состояние другого.
Со времени открытия траншеи, артиллерийский огонь русских сосредоточивается на наших работах и отличается особым ожесточением, так что нет возможности сосчитать выстрелов ни во время дня, ни во время ночи. Это непрекращающийся гул, но который не тревожит, так как наши потери незначительны, сравнительно с количеством посылаемых к нам снарядов.
В ротах, находящихся на работах или в прикрытии траншеи, командующий назначает кого-либо для наблюдения за направлением полета снарядов неприятеля и он возбуждает внимание каждого криком: «Берегись, бомба!» когда видит ее летящей в направлении сотоварищей, а последние, предупрежденные, живо бросаются в стороны или ложатся, выжидая пока разорвет снаряд. Много случайностей избегается таким способом.
24
Под Севастополем 24/12 октября 1854 г.