Солдат молчит. Он о чем-то думает. А четверть часа спустя подзывает сестру:
— Сестрица, а сестрица!
Она сразу начинает успокаивать:
— Правда, обойдется все… Ты не почувствуешь даже, как резать будут.
— Я не про то… А вот что, сестрица, может этих газов мало, так вы уж ему отпустите. Больно томится он, сил нет. А я и так стерплю, пущай хоть сейчас режут.
VII
В Парижском госпитале Ванв у койки русского ефрейтора Степана В. — французская сиделка. Она рассказывает о том, что немцы сделали с ее родным городом Люневилем. Русская сестра переводит:
— …И целый квартал сожгли. Тридцать два дома. А мужчин повели за город и расстреляли. И церковь св. Иоанна сожгли и еврейскую синагогу, и зашли к соседям, схватили старуху…
Долго рассказывает, солдат вздыхает:
— Нехорошо это, бедненькая!