Чувственная окраска, сопровождающая ощущенія однихъ и тѣхъ же запаховъ, у китайцевъ и у насъ часто діаметрально противоположна. При пекинскомъ дворѣ недоразумѣнія вслѣдствіе этого особенно замѣтны: китаянки душатся, напр., камфарными, мускусными, сандаловыми и т. п. эссенціями, отъ которыхъ мутитъ дамъ европейскихъ посольствъ, придерживающихся своихъ излюбленныхъ духовъ. Прекрасный полъ Срединнаго царства, наоборотъ, ощущаетъ эти послѣдніе запахи какъ нѣчто самое неприличное и возмущается открыто, затыкая себѣ носъ. Говорятъ {И. Коростовецъ, op. cit., стр. 7.}, китайцы чрезвычайно не любятъ запаха керосина, жаренаго кофе, нашатыря и мн. др. Въ Китаѣ ящики, сундуки, этажерки, комоды и т. п. вещи дѣлаются изъ разныхъ мѣстныхъ ароматическихъ древесныхъ породъ, и торговцы, желая угодить покупателямъ, предлагаютъ самые что ни на есть пахучіе. Шкатулки, ящички для платковъ, коробочки для визитныхъ карточекъ и прочіе предметы, которые я привезъ изъ Китая въ Петербургъ своимъ знакомымъ дамамъ, къ моему огорченію не произвели пріятнаго впечатлѣнія и не находили себѣ примѣненія, пока не выдохлись. "Все бы хорошо, -- говорили мнѣ, -- но противный запахъ, ничего положить нельзя"... А какъ восторгаются этими же вещами китаянки! Вонь въ китайскихъ проулкахъ, около базаровъ и всюду между постройками въ густо населенныхъ мѣстахъ съ силою бьетъ въ носъ каждому прохожему европейцу, случайно забравшемуся въ чуждую ему обстановку. Порою его обдаетъ съ кухни такимъ зловоніемъ отъ чесноку, кунжутнаго масла и всякой всячины, что онъ едва не падаетъ въ обморокъ. А между тѣмъ китайцы закусываютъ тутъ же за веселой бесѣдой, не обращая на вонь ни малѣйшаго вниманія, и къ удивленію нашему смотрятъ бодрыми и здоровыми.
II.
Въ психологіи всякаго народа многое объясняется характеромъ пищи и оправдываетъ пословицу: "Der Mensch ist was er isst". Необычайное миролюбіе китайцевъ находитъ себѣ до нѣкоторой степени объясненіе въ крайнемъ вегетаріанствѣ населенія Срединнаго царства, поражавшемъ европейцевъ съ самаго перваго знакомства со страною. Въ пищу, приготовленную до чрезвычайности неопрятно и на нашъ взглядъ крайне непривлекательно, идутъ у нихъ, главнымъ образомъ, рисъ, ячмень, просо, кукуруза, капуста, картофель, лукъ, чеснокъ, разные мѣстные овощи, травы, коренья, плоды, при чемъ употребляются въ изобиліи кунжутное, бобовое, конопляное и др. масла и мало соли. Въ большомъ ходу разные посолы и маринады. Если не считать рыбы, черепахъ, трепангъ, каракатицъ и вообще водяной фауны, то мясныя блюда составляютъ въ общемъ рѣдкую роскошь. Изготовляемыя изъ мяса разныхъ домашнихъ животныхъ и птицъ, они въ китайской кухнѣ пріобрѣтаютъ своеобразный вкусъ.
Въ Китаѣ нѣтъ дойныхъ воровъ, а потому отсутствуютъ всѣ наши молочные продукты. Хлѣбъ и соль на столъ не подаются; суповъ, подобныхъ нашимъ, нѣтъ, -- начинаютъ обѣдъ со сладкаго. У богатыхъ на званыхъ обѣдахъ бываетъ до двадцати-пяти разнообразнѣйшихъ блюдъ, не ложащихся, однако, тяжело на желудокъ, вслѣдствіе преобладанія растительныхъ продуктовъ и замѣчательной воздержности людей въ отношеніи спиртныхъ напитковъ. Среди китайцевъ поразительно много поваровъ по призванію, которые, служа у богатыхъ и знатныхъ лицъ, изощряются въ изготовленія обѣденныхъ блюдъ до крайности. Пособіемъ служатъ имъ въ барскихъ домахъ кулинарныя книги, подобныя нашимъ. Въ меню фигурируетъ, помимо знакомыхъ вамъ пищевыхъ средствъ, немало оригинальнаго, хотя бы пресловутыя ласточкины гнѣзда, плавники акулъ, жареные шелковичные черви, тухлыя яйца и т. д. Пировъ, однако, въ нашемъ смыслѣ въ Китаѣ не существуетъ. Ѣстъ народъ въ общемъ поразительно мало. Очень многіе тратятъ 2--5 коп. въ день на пищу -- и такъ годами. Мнѣ бросалось въ глаза, что въ купеческомъ сословіи нѣтъ явныхъ обжоръ съ огромными животами, одутловатыми и синюшными лицами.
Если китаецъ очень бѣденъ и голоденъ, то онъ ѣстъ все, не разбирая и не считаясь съ вкусовыми потребностями или предразсудками: енотовъ, собакъ, кошекъ, крысъ, лягушекъ, змѣй; онъ не только подбираетъ падающую около фонаря саранчу и тутъ же поѣдаетъ ее живьемъ, но и прячетъ въ карманы, чтобы дома, поджаривъ, накормить ею семью. Самые бѣдные люди, -- а такихъ очень много, -- несмотря на замѣчательную постановку дѣла правительственнаго продовольствія бѣдняковъ въ неурожайные годы изъ запасныхъ хлѣбныхъ складовъ, рыскаютъ вмѣстѣ съ отощавшими собаками по вонючимъ оврагамъ и помойнымъ ямамъ, чтобы найти хотя бы что-нибудь съѣдобное, въ крайнемъ случаѣ попрошайничаютъ, но, какъ правило, никого не ограбятъ изъ-за куска хлѣба. Нельзя отрицать того факта, что при необычайномъ трудолюбія, находчивости и изворотливости, китаецъ обыкновенно умѣетъ найти себѣ дѣло и заработать кусокъ хлѣба, и никогда не запьетъ съ горя. Нищій проситъ милостыню такъ: "капитана, дай работай, моя голодай".
Хотя китайскіе ученые различаютъ только пять основныхъ вкусовъ, какъ-то: горькій, кислый, солончаковый, пряный и сладкій, однако вкусовыя способности у мандариновъ дошли почти до такихъ же утонченныхъ состояній, какія наблюдаются у нашихъ аристократовъ. Европейца нерѣдко тошнитъ при одномъ видѣ того, что ѣстъ и пьетъ китаецъ съ явнымъ удовольствіемъ; этотъ, наоборотъ, не тронетъ нашей пищи, нашихъ напитковъ, если только онъ не голоденъ до крайности. Намъ противна ихъ приправа, они не переносятъ нашей, напр., горчицы, гвоздики, укропа, корицы, лавроваго листа и пр. Вообще, взбѣгая сношеній съ другими странами, населеніе Поднебесной Имперіи оставалось въ теченіе тысячелѣтій вѣрнымъ тѣмъ питательнымъ средствамъ и вкусовымъ веществамъ, которыя могла доставить имъ ихъ родина и къ которымъ народъ привыкъ.
Уже чрезвычайное разнообразіе и тонкость мелкихъ кустарныхъ издѣлій говорятъ о хорошемъ осязаніи въ пальцахъ китайскихъ рукъ, помимо всего другого, необходимаго для этого рода труда. Чувствительность кожи въ стопахъ у простолюдиновъ очень слаба, судя по босякамъ-чернорабочимъ и дженерикшамъ, которые, бѣгая по улицамъ, рѣшительно не обращаютъ вниманія на острія камней подъ ногами. Термическія ощущенія у насъ и у китайцевъ вѣроятно не вполнѣ совпадаютъ въ отношеніи чувственной окраски: мы, напр., чтобы освѣжиться, моемся холодной водой, они -- подогрѣтой, а въ рѣчкахъ не купаются; у нихъ хотя употребляются прохладительные фруктовые напитки, но большинство людей придерживается обычая подогрѣвать все, что предназначено для питья, даже ханшину (водку). Противъ палящихъ лучей солнца въ большомъ ходу зонтики, что необходимо тѣмъ болѣе, что въ жару принято ходить съ открытой головой. Обмахиваніе лица вѣеромъ доставляетъ всѣмъ -- отъ чернорабочихъ до мандариновъ -- чрезвычайное удовольствіе, и этотъ съ нашей точки зрѣнія предметъ роскоши -- является въ Срединномъ царствѣ необходимой частью національнаго костюма. Зимой одѣвается народъ, конечно, теплѣе, чѣмъ лѣтомъ, однако въ морозъ не носитъ ни рукавицъ, ни перчатокъ, а въ знойную пору рабочій элементъ ходитъ голымъ по поясъ даже на Сѣверѣ.
Разные знахарскіе пріемы хирургическаго леченія, связанные съ причиненіемъ болей, напр. прижиганіе каленымъ желѣзомъ, чистка трахомотозно измѣненной соединительной оболочки глазъ скребкомъ, наружныхъ слуховыхъ проходовъ костяной палочкой -- переносятся китайцами съ поразительнымъ спокойствіемъ и мужествомъ. Въ войну 1900 г., приходилось невольно удивляться, какія тяжелыя пораненія и сложныя поврежденія выносились ими безропотно и безнаказанно. Они свободно выдерживали операціи безъ наркоза. Отношеніе въ сквознякамъ и рѣзкимъ колебаніямъ температуры, которые обычны въ фанзахъ, -- поразительно безразличное. Въ Хабаровскѣ, въ осеннюю пору, когда русскіе кутались въ теплую одежду и ходили съ перевязанными щеками и кислыми минами, -- наши желтокожіе братья работали на улицахъ еще полуголые и босые, и тѣмъ не менѣе смотрѣли бодрыми и веселыми. Съ другой стороны, вѣроятно, ни одинъ народъ на землѣ не относится такъ благоразумно въ своему здоровью, какъ китайцы. Малѣйшему недомоганію они придаютъ значеніе, какъ сигналу о необходимости принять мѣры предосторожности въ смыслѣ устраненія явныхъ причинъ въ заболѣванію. Они не изнѣженные нытики Европы, въ болѣзни приходящіе въ отчаяніе и безпечные при хорошемъ здоровьи, -- нѣтъ. Китайца очень трудно напоить водкой, затащить въ публичный домъ, заставить работать ночью -- онъ съумѣетъ увильнуть отъ предложенія, логически доказать соблазнителю вредъ, могущій послѣдовать. При всемъ своемъ миролюбіи, китайцы упорно, бунтами протестуютъ противъ распространенія въ ихъ странѣ вмѣстѣ съ вторженіемъ европейцевъ опія и водки. Изъ-за свойственной имъ осторожности въ отношеніи въ дурной погодѣ немало страдали, напр., въ свое время наши работы по постройкѣ манчжурской желѣзной дороги, хотя тѣ же люди относились безразлично или скептически къ вреду отъ худой пищи, заразы и грязи. Во время дождей рѣшительно никто на работу не приходилъ, хотя бы отъ этого всѣ терпѣли большіе убытки; но если погода стояла хорошая, то и праздникъ не задерживалъ ихъ муравьинаго трудолюбія.
III.
Трусость является одною изъ характерныхъ чертъ психологіи китайскаго народа, который въ войнахъ съ тюрками, монголами, манчжурами, японцами и, наконецъ, европейцами -- всегда терпѣлъ пораженія и милліонныя потери въ людяхъ. Изъ недавнихъ событій стоитъ вспомнить, какъ бѣжали китайцы при первомъ слухѣ о войнѣ изъ Хабаровска, Владивостока, Портъ-Артура, Ньючуана, Гирина, Цицивара и т. д. Въ печальномъ дѣлѣ подъ Благовѣщенскомъ, они, побуждаемые стаднымъ началомъ, безъ малѣйшаго сопротивленія сотнями бросались въ Амуръ. Будь китайцы мало-мальски смѣлы и воинственны -- знаменитое пекинское сидѣніе 1900 г. горсти людей среди полумилліона желтокожихъ развѣ кончилось бы тѣмъ, что было? Какъ извѣстно, незначительные по численности отряды европейскихъ войскъ входили въ многолюдные города при поразительно слабомъ сопротивленіи со стороны населенія. Даже войска, при встрѣчѣ съ непріятелемъ, удирали въ огромномъ большинствѣ случаевъ уже при первыхъ выстрѣлахъ, причемъ многіе солдаты сбрасывали съ себя въ поспѣшномъ бѣгствѣ все оружіе, шапку, куртку, подчасъ теряли штаны. Если артиллеристы не могли бѣжать, то только потому, что были прикованы цѣпями къ пушкамъ. При стрѣльбѣ изъ длинныхъ, тяжелыхъ ружей, двое становилось на колѣни, держа стволъ на плечахъ, а третій спускалъ курокъ; послѣ выстрѣла всѣ трое падали навзничь и оставались лежать, пока, переглядываясь, не убѣждались, что всѣ живы и надо вставать. Очень многіе солдаты стрѣляли изъ винтовокъ не впередъ, а черезъ собственное плечо назадъ, не глядя на врага и не соображая, что заряды летятъ въ небо. Потребность работать и привязанность въ домашнему очагу такъ велики, что люди, разбѣжавшіеся въ паникѣ, обыкновенно очень скоро, какъ ни въ чемъ не бывало, возвращались на свои пепелища. Интересно, что у китайцевъ нѣтъ пѣсенъ, прославляющихъ военные подвиги, которыми полна вся исторія европейцевъ. Военачальники -- въ маломъ почетѣ, слабо олицетворяютъ собою силу и власть и не пользуются нравственнымъ вліяніемъ на толпу. Заслуживаетъ также упоминанія, что у дѣтей не наблюдается игръ въ солдатики или лошадки.