Казаки, увидав, что наши уже доходят до гласиса, снова выстроились у трактира и понеслись на них всей массой, с обеих сторон шоссе, чтобы перерезать им путь. Офицеры их скакали впереди, махая саблями. Сержант и его товарищи сомкнулись в каре. Минута была ужасная...
Застрельщики прекратили огонь, боясь попасть в своих. Канониры перевешивались к бастионам, стараясь разглядеть, что делается внизу...
Громовое "ура" казаков раздавалось в воздухе.
"Теперь пропали наши, - с ужасом подумал я, зажмуриваясь, - погиб мой бедный сержант... То-то поплачут Сарра с Сауликом".
Но в эту минуту над моей головой послышалась команда:
- Пли!
Порох вспыхнул... раздался выстрел. За ним другой... третий... вся окрестность дрогнула.
Я взглянул невольно вниз: как косой подкошенные валялись по полю груды мертвых лошадей и людей. Кое-где, там и сям, раненые приподнимали головы и снова падали замертво. Все, что не было убито, спасалось бегством.
Надо правду сказать, впрок-таки пошло мое железо.
Гвозди, шкворни и обломки чугуна до того опустошили казацкие ряды, что неприятель вынужден был потом заключить на четыре дня перемирие, чтобы только похоронить своих убитых.