Потом он оттащил за волосы дезертира от стены и поднес фонарь к лицу...
Это был мальчик лет 18-ти, 19-ти, не больше, высокий, стройный, с едва пробивающимися белокурыми усиками и большими голубыми глазами.
Он стоял как убитый: ни кровники не было на помертвелом лице его.
"Боже мой, - подумал я, - за что губить такого ребенка: у него небось есть семья: отец, мать..."
Я не выдержал и подбежал к Винтеру, проговорив, задыхаясь:
- Винтер, голубчик... побойтесь Бога, сжальтесь... ведь это ребенок, совсем ребенок... в другой раз он не сделает...
Винтер обернулся ко мне с пеной у рта и выпученными белками.
- Слушай ты, жид!.. - закричал он. - Ежели я только голос твой еще услышу, так проколю штыком насквозь! Молчи! Ни слова больше!
"Разбойник, - подумал я про себя, - все это ты делаешь из-за того только, чтобы было тебе на что пьянствовать всякий день, пока не околеешь".
Да, дружок, бывают такие люди... стыд и поношение рода человеческого.