Когда меня ввели, дезертир, бледный как полотно, сидел на скамье подсудимых между двумя жандармами.
Я взглянул вопросительно на Бюрге; он незаметно улыбнулся мне.
При моем появлении в зале поднялся громкий смех. Председатель позвонил - и все сейчас затихло. Обращаясь ко мне, он сказал:
- Милиционер Моисей, скажите без утайки суду все, что вы знаете...
Я почувствовал на себе строгие глаза всех судей и вспомнил невольно про объявление в черной раме.
Собравшись с духом, я просто и откровенно стал рассказывать о том, как было дело, ничего не скрывая, ничего не добавляя к сущей правде...
- Довольно. Можете идти, - сказал председатель, когда я кончил.
Видя, что Винтер и другие свидетели остались в заседании и уселись на первой скамейке, я тоже подсел к ним, чтобы подождать конца.
В эту минуту на хорах какие-то голоса негодяев принялись во все горло кричать:
- Смерть! Смерть преступнику!..