Тут и опытным-то солдатам невмоготу стало бы, а немецкий ландвер составляли купцы, пивовары, резчики, люди, от роду не воевавшие и привыкшие сызмала только к мирным занятиям, понятно, что они не выдержали, дрогнули и побежали.
Никогда не будет хорошим воином тот, у кого на руках жена и дети, а в голове дела да обороты.
Забыл тебе сказать, дружок, что кроме тех охотников, что дрались на заводе, еще две егерские роты по распоряжению губернатора на зорьке тайно выступили из немецких ворот и на всякий случай устроили засаду на Савернской дороге. Это, изволишь видеть, зовется военной хитростью.
Удиравшие с завода немцы наскочили прямо на егерей. Увидав новых врагов, бедняки как безумные бросились врассыпную. Раздетые, босые, бежали они куда глаза глядят, не чувствуя со страха ни боли, ни холода. Впереди всех, в одной рубашке, на лошади без седла, скакал их генерал. Наши ринулись за ним вслед, осыпая их пулями и коля штыками. Ежеминутно валились несчастные... по трое и по четверо. Весь Катрванский луг в одну минуту покрылся мертвыми телами. Чувство сожаления охватило меня. Не выдержал я, отвернулся...
Эта бойня еще долго бы продлилась, кабы не подоспели на помощь баварцы из Катрвана. Нашим тут протрубили отбой. Был 7-й час утра.
В это самое время над заводом показался густой дым, пламя вмиг охватило строения... через несколько минут от них остались только груды пепла.
Наши два отряда скорым маршем с горнистами впереди возвращались к городу.
Я давно уже спустился с вала и ждал на гласисе сержанта.
Возвращение победителей было торжественно. Только в славные дни первой империи и можно было видеть, дружок, подобные картины.
Сержант издали увидал меня и кивнул мне головой...