- Не беспокойтесь, дядя Моисей! Целехонек и живехонек! - крикнул он мне на ходу.
Все кругом нас засмеялись.
Я видел, что охотники наши не с пустыми руками вернулись, а потому, не заходя к себе, отправился прямо на Рыночную площадь, к моей лавчонке, отпер ее и привел в порядок. Я уверен был, что победители скоро явятся туда, чтобы обратить свои трофеи в червонцы да в пятифранковики - и не ошибся...
Не прошло получаса времени, как уж на рынке началась такая давка, какой давным-давно не было.
Не будь со мной Саулика - одному бы ни под каким видом не управиться.
Чего-чего не натащили тут солдаты! И пистолетов, и мундиров, и шинелей. Чего-чего тут только не было. И все это шло за бесценок, чуть-чуть не даром.
Меньше, нежели в шесть часов, я наполнил сверху донизу и мою лавку, и мой подвал. И все какой товар отменный, скажу тебе! Что за сапоги, что за мундиры, белье какое, первый сорт, да и только. Кстати, скупил я у солдат и все карманные часы, добытые ими с немцев: они сперва ходили было с ними к часовщику Гульдену, да тот отказался. После мертвых, видишь ли, не хотел покупать. Нежности какие!
Всего я накупил в этот день на полторы тысячи ливров, а перепродал впоследствии, откровенно признаться, вшестеро дороже. Много денег заработал.
Дома дела также шли превосходно.
Сарра с Ципорой не успевали наливать.