- Не возмутительно, а грустно, - возразила мне Сарра. - В душе-то он и добр, и жалостлив. У него один только недостаток: его беспредельная привязанность к императору.
Глава XVII
С этого дня все мы, признаться, как-то стали чуждаться сержанта: чувство гадливости охватило нас. А он, ничего не замечая, ежедневно являлся к нам и выпивал аккуратно свой стаканчик киршвассера. Поднимет, бывало, бутылку, посмотрит эдак на свет, да и скажет шутливо:
- Эх, дядя Моисей, припасы убывают! Скоро придется перейти на половинную порцию... а там надо будет, пожалуй, и уменьшить. Да лишь бы капелька осталась... хоть запах один, с меня и того довольно!
"Еще бы не было с тебя довольно, - думал я подчас с досадой про себя. - Ты небось ни в чем недостатка не терпишь: и хлеба, и свежего мяса, и всего у вас там вдоволь. А вот мы, горемыки, уж который день сидим на одной солонине. Да мы-то что еще, а вот бедные дети... ведь и те вынуждены были питаться такой же нездоровой пищей".
Голод и нужда все увеличивались, да уж не по дням, а по часам: только те и могли еще существовать кое-как, кому заранее удалось что-нибудь припрятать. Да и им-то нелегко приходилось. Губернатор то и дело отдавал приказ за приказом, чтобы отнюдь не смели провизии скрывать, а в противном случае грозил военным судом. Да не очень-то его слушались, нет: голод-то не свой брат. Все бережно припрятывали про запас, что могли. Иначе-то было невозможно. Представь ты себе, что за одно яйцо доводилось платить по 15 су, а о молоке да о масле - и помину не было. За свежую говядину брали по 25 франков за фунт, да и то вместо говядины-то все больше конина отпускалась...
Целые семейства умирали с голода. До того доходило, что иные ночью пробирались в крепостные рвы и там, под выстрелами, выкапывали из снега мерзлые коренья; ими только и питались... Да!.. Да!..
Вспомнить не могу без содрогания этих бескровно-бледных, изнуренных голодом, печальных лиц... этих живых мертвецов, уныло бродящих вдоль стен...
- Боже мой, - восклицал я в душе, глядя на них, - ведь и нас ждет та же самая участь, ежели император не явится скоро на выручку!
Уж не с улыбкой, а с грустью встречал я Саулика и Давида, внука моего, когда мы садились обедать и ужинать. Пищи подавалось все меньше да меньше. Часто отказывался я от куска мяса, мне следовавшего, чтобы им хватило.