В ответ на мои слова Бюрге весело засмеялся: он, надо тебе сказать, был большой охотник хорошо выпить и понимал толк в старом вине. Потом протянул над бутылкой руку и важно проговорил:
- Приветствую тебя, старая бутылка, почтенная и благородная старушка...
Не успел он докончить, как в это самое время на улице неожиданно загремели трубы, раздался топот лошадей, грохот каких-то металлических тяжестей... Стены дома дрогнули.
- А... Что такое? - невольно закричали все мы и бросились беспорядочно к окнам...
От самых крепостных ворот и вплоть до маленькой площадки, по всей улице тянулся артиллерийский парк. Солдаты в высоких клеенчатых киверах, на седлах из бараньей кожи, с саблями наголо, везли за пушками фургоны, наполненные ядрами, бомбами и гранатами.
Пойми, дружок Фриц, пойми все это - то, что я перечувствовал в эту минуту.
- Вот война, друзья мои, - сказал строго Бюрге, - вот она, вот она! Вот! Пришел и наш черед...
Я пошатнулся и облокотился рукой о стену, чтобы не упасть...
- Теперь неприятель явится скоро... очень скоро... - подумал я. - Эти пушки, очевидно, присланы сюда, чтобы оборонять крепость. Легко может случиться, что город запрут прежде, чем я получу мой спирт. Что же станется со мной, если русские или австрийцы перехватят его, а?.. Товара у меня не будет, а деньги все-таки заплатить придется... погиб, разорен!
Сарра, бледная, встревоженная, ничего не говоря, пристально смотрела на меня.