- Да будет он утешением дедушки Моисея и бабушки Сарры, - повторяли другие. - Выпьем за их здоровье!
Под конец гости мои поразгорячились и начали даже ободрять императора за то, что он не хочет никому уступать и не теряет даром времени для защиты нашей и для уничтожения всех этих зарейнских бродяг...
Тем не менее к пяти часам, как пришла пора расходиться, напускное веселье быстро пропало: всякий, очевидно, понимал, что подходили худые, тяжелые времена.
Даже сам Бюрге, прощаясь со мной, сказал мне встревоженным голосом:
- Нужно будет, однако, распустить учеников... теперь не до учения...
Приезжие из Саверна, Ципора и Варух недолго оставались и уехали домой почти сейчас же после обеда. Весело начатый день окончился очень невесело...
Глава IV
Все это, Фриц, было только началом наших зол и несчастий. Интересно было-таки посмотреть, дружок, что стало с городом на другой день после нашей первой пирушки, поутру, когда пронесся слух, что инженеры, присланные императором, осмотрев крепостные позиции и укрепления, нашли нужным воздвигнуть семьдесят две платформы внутри бастионов, три блокгауза на тридцать человек каждый; десять зубчатых палисад около Немецких ворот да четыре блиндажа на большой площади близ ратуши - для ста десяти человек каждый. В полдень мы узнали, что все эти работы будут произведены нами, обывателями, что мы немедленно должны сами запастись лопатами, ломами и тачками. Подгородных крестьян обязали на собственных лошадях привозить бревна, кирпичи, камни...
Сара, Саул и я, все мы даже не знали, что значат эти блиндажи и палисады. Отправился я было справиться у соседа нашего, старого оружейника Бальи, а он на спрос мой только засмеялся...
- Э, - говорит соседушка, - поймешь и сам, когда вот засвищут ядра да бомбы. А объяснять, право, слишком долго. Да ты не торопись... еще успеешь. Век живи, век учись!