- Почему?
- Все это только одни пустые формальности. У нас за глаза довольно и линейных войск для обороны Пфальцбурга, а нам только придется, вероятно, содержать караулы. На вылазку нас не возьмут и даром: какая может быть там от нас польза? Ступайте получать ружье и патроны...
- Так мы не будем жить в казармах? - спросил я.
- Нет, нет, - сказал он, покатываясь со смеху опять. - Мы преспокойно останемся дома...
Я пожал ему руку и пошел прямо в ратушу. Теснота на лестнице была страшная. Чиновники делали перекличку обывателям, по кварталам. Устройство городской милиции было в самом разгаре...
Старые крикуны были уже заранее назначены сержантами да капралами, а все мы, все - в нижние чины попали...
Война все изменяет: последние становятся первыми, а первые последними. Ни ум, ни общественное положение, ни здравый смысл тут ничего не значат: более на главном плане субординация и дисциплина. Тот, кто вчера мел ваш пол, потому что ничего умнее не мог делать, нынче делается вашим начальником, командует вами... и если говорить, что 2 в 2 будет 5, вы не дерзайте спорить, избави вас Господи...
Наконец, после часового ожидания я услыхал, что меня вызывают, и принялся проталкиваться к губернатору сквозь толпу, запрудившую все залы ратуши.
Увидав меня, седого и сгорбленного, иные стали было на смех меня поднимать, тыкая пальцами и подталкивая локтями друг друга...
Но я не обратил внимания на них, даже не взглянул. В задней комнате, где происходила перепись, за большим столом сидели полукругом губернатор, комендант, городской мэр, секретарь его, Фрошар, капитан Роллен и еще человек пять-шесть отставных офицеров...