Уж очень тошно пришлось мне, дружок, пойми ты это... так тошно, что тошнее и нельзя.
Всемогущий и Всеблагий Господь тогда ниспослал мне, в горе моем, великое утешение...
Усталый, измученный, я собирался прилечь, чтобы отдохнуть от утренней тревоги, как Сарра вошла ко мне с письмом в руке...
- Письмо от Катайо, из Пезена... - сказала она, улыбаясь. - А прочти же его: авось твоя досада и минует...
Я распечатал.
В письме этом меня уведомляли, что мои двенадцать бочек уже на половине пути.
Уф. Наконец-то я мог вздохнуть свободнее.
- Теперь бояться нечего, Сарра, нечего, - закричал я радостно, - спирт через три недели будет здесь. Со стороны Страсбурга и Саарбрюкена дурных вестей не слыхать: союзники там еще не показывались. Спирт спасен... и мы также. Он получится непременно в целости и сохранности. Дело сделано!..
И я весело засмеялся.
Но это было не все... нет.