- Да... А станете ли вы защищаться?
Эльзасцы и лотарингцы, все до единого, умрут, защищаясь, потому что, говорю, любят императора и все готовы жертвовать для него.
Сказал я это, признаюсь, по осторожности и не без хитрости... Но маршал и по лицу моему сам догадался, что я далеко не из охотников до драки, добродушно усмехнулся, немного помолчал, а потом сказал Циммеру:
- С меня довольно, ротмистр. Благодарю...
Адъютанты продолжали писать. Циммер сделал мне знак рукой, и мы вышли.
- Доброго пути, Моисей, доброго пути, - сказал он мне вслед по лестнице и возвратился в залу.
Благополучно миновав караульных, я поспешил идти своей дорогой, еще не оправившись толком от волнения, и вскоре был уже у дверей Варуха: он жил в переулке, около бывших кардинальских конюшен.
Я стукнул несколько раз кольцом.
Вокруг меня стояла такая темная ночь, что ни зги не было видно...
Сердце мое, за несколько минут трепетавшее еще от беспокойства и неожиданности встречи, мгновенно притихло и успокоилось. Вблизи от дорогих, близких мне людей, припомнив быстро все то, чего я так неожиданно и так недавно был свидетелем, какою жалкою и ничтожною показалась мне вся эта сила, вся эта слава, творящие в мире столько зла...