Онъ обнялъ ее, крѣпко поцѣловалъ, надѣлъ на нее свою сумку и, взявшись за палку, сказалъ:
-- Ты будешь моей женой... Ты будешь носить за мной сумку, а я буду тебя кормить. Ступай!
И Миртиль, такая лѣнивая на фермѣ, охотно послушалась и пошла.
Онъ шелъ за нею, то громко напѣвая, то прыгая и кувыркаясь, какъ ребенокъ -- такъ онъ былъ счастливъ!..
Съ этого дня никто не слыхалъ болѣе о Миртили, о язычницѣ Чернушкѣ....
Фрицъ сперва чуть не умеръ съ горя, что она не возвращалась, но нѣсколько лѣтъ спустя, женившись на здоровенной Гредели Дикъ, онъ совершенно утѣшился. Катерина была счастлива: Гредель была самою богатою невѣстою въ деревнѣ.
Только бѣдняга Бремеръ былъ безутѣшенъ. Онъ любилъ проказницу Чернушку какъ родное дитя и не могъ свыкнуться съ мыслью, что утратилъ ее навсегда; онъ такъ скучалъ по ней, что заболѣлъ съ тоски.
Подошелъ онъ разъ къ окну и сталъ глядѣть на занесенную снѣгомъ дорогу. Проходила цыганка, вся въ лохмотьяхъ, съ сумкою на спинѣ; онъ тяжело вздохнулъ и опустился въ кресло.
-- Что съ тобой, Бремеръ? спросила его жена.
Отвѣта не было. Она подошла къ нему: онъ былъ мертвъ.