- Из лейпцигского госпиталя.
- Это и видно. Ты разжирел, как монах. Там тебя кормили курицей, a мы тут лопали мясо бешеной коровы.
Он был прав. Я поглядел кругом и увидел, что у бедных солдат осталась одна кожа да кости. Вся эта молодежь стала желтой, морщинистой, обветрившейся, словно ветераны.
На следующий день я с Пуатвеном и тремя солдатами снова двинулся в путь. Дорога шла вдоль реки Эльбы. Было сыро. Ветер гнал волны по реке, и пена долетала до самой дороги.
Мы шагали так около часа. Вдруг Пуатвен остановился и сказал:
- Тихо, слушайте!
Он стоял, подняв нос кверху, как охотничья собака, почуявшая дичь. Ветер свистел в деревьях, волны шумели, мы больше ничего не слышали. Ho у старика был слух получше нашего:
- Палят, - сказал он и указал вправо. - Враг, очевидно, там. Как бы нам не влететь в самое пекло. Войдем в лес и осторожно пойдем там.
Мы согласились, что Пуатвен прав, и пошли лесом. Мы двигались тихо и через каждую сотню шагов останавливались и прислушивались. Выстрелы слышались все ближе.
- Это пехота стреляет по кавалерии, a та не отвечает, - пояснил нам Пуатвен.