Волнение все возрастало. Очередная газета сообщала: "Узурпатор в Гренобле", на следующий день: "он в Лионе", потом: "он в Маконе", "в Оксерре" и т. д.
Дядюшка Гульден, читая эти известия, приходил в хорошее расположение духа и говорил:
- Теперь очевидно, что все французы стоят за революцию, и противники ее не смогут удержаться. Весь народ кричит "долой эмигрантов!" Это хороший урок для Бурбонов!
Дядюшку волновало, однако, сообщение о большой битве между маршалом Неем и Наполеоном.
Скоро пришло известие, что маршал Ней последовал примеру армии и горожан и перешел на сторону императора.
Двадцать первого марта, вечером, мы сидели за работой, когда вдруг мимо окон во весь опор пронесся телеграфист Ребер. Его блуза развевалась на ветру. Одной рукой он придерживал шляпу, другой настегивал лошадь.
Дядюшка Гульден высунулся из окна, чтобы лучше видеть, и сказал:
- Это Ребер мчится с телеграфа. Пришла какая-нибудь важная новость.
Щеки старика немного порозовели; мое сердце усиленно билось. Через несколько минут в двух концах города сразу загремели барабаны, наполняя звуками все улицы.
Дядюшка Гульден приподнялся.