Сержант вынул знамя из чехла и развернул его. Трехцветное знамя было все изорвано.
- Вот наше знамя! Вы узнаете его... Это знамя Франции... Это знамя вселяло трепет нашим врагам...
Многие ветераны не могли удержать слез. Другие побледнели.
- Я не знаю иного знамени! - крикнул командир, поднимая вверх саблю. - Да здравствует Франция! Да здравствует император!
И тотчас отовсюду - с площади, из окон, с улицы - был подхвачен этот возглас. Солдаты целовались с народом. Казалось, Франция снова обрела все утраченное в 1814 году.
Настала ночь. Народ группами расходился по домам, не переставая кричать: "Да здравствует Император!" Со стороны госпиталя раздался пушечный выстрел, ему отвечала арсенальная пушка. Пламя выстрелов освещало город, как молния.
Вечером город был иллюминирован. То и дело раздавались крики: "Да здравствует император!" и хлопали петарды. Солдаты выходили из трактиров, напевая: "Долой эмигрантов!"
Возбуждение улеглось только к часу ночи, и мы заснули очень поздно.
Глава XI. Я зачислен рабочим в арсенал
Прежние мэры, советники и все, кого несколько месяцев назад выставили вон, были теперь снова восстановлены в своих правах. Все жители города, не исключая знатных дам, стали носить трехцветные кокарды. Те, кто недавно бранил "корсиканское чудовище", теперь поносили Людовика XVIII.