-- Кто тамъ? спросилъ онъ.
-- Идите... мой другъ... идите...
-- Извините, полковникъ, но тамъ внизу...
-- Да, убитая женщина... а убійцы тамъ!
Зелингъ, переступивъ послѣднія ступени, и поднявъ высоко фонарь, освѣтилъ входъ. Это была площадка въ шесть футовъ, или болѣе вышины, примыкавшая къ двери комнаты, въ которую скрылись женщины.
Блѣдность полковника удивила Зелинга, но онъ не смѣлъ его распрашивать; полковникъ спросилъ его:
-- Кто живетъ здѣсь?
-- Двѣ женщины, мать и дочь; ихъ зовутъ въ кварталѣ Двѣ Жозели. Мать продаетъ говядину на рынкѣ, а дочь свинину.
Графъ вспомнилъ тогда слова Христины, произнесенныя въ бреду. "Бѣдное дитя, они его убили!" У него закружилась голова, холодный потъ выступилъ на лицѣ.
Въ это же мгновеніе попалась ему на глаза брошенные въ темнотѣ за лѣстницей, маленькая юбка съ голубыми и красными полосками, маленькіе башмачки и что-то въ родѣ шапочки съ черной верхушкой. Онъ содрогнулся, закрылъ глаза, но непреодолимая сила точно тянула его посмотрѣть и удостовѣриться.... Онъ приблизился, дрожа всѣмъ тѣломъ, и приподнялъ это маленькое платьице дрожащей рукой.