Вмѣсто приказа щадить населеніе, намъ слѣдовало дать полную власть надъ нимъ; тогда всѣ эти бездѣльники корчили бы другія рожи и были бы съ нами привѣтливы, какъ въ 1806 году. Сила -- это все. Сначала силой набираютъ рекрутъ, ибо добровольно никто изъ нихъ не согласился бы итти. Изъ рекрутъ силой дѣлаютъ солдатъ, внушая имъ дисциплину. При помощи солдатъ силой выигрываются сраженія и тогда люди, благодаря силѣ, даютъ вамъ все. Они воздвигаютъ тріумфальныя арки и называютъ насъ героями, потому что боятся. Вотъ какъ!
Но императоръ слишкомъ добръ. Если бы онъ не былъ такъ добръ, я не рисковалъ бы сегодня утонуть. Глядя на одинъ только мой мундиръ, этотъ крестьянинъ побоялся бы солгать.
Такъ говорилъ Циммеръ, и я все это хорошо помню. Это было 12 августа 1813 года.
Возвращаясь въ Лейпцигъ, мы увидѣли, что на лицахъ всѣхъ его обитателей отражается радость. Она не проявлялась открыто, но граждане, встрѣчаясь на улицахъ, останавливались и подавали другъ другу руку, и какое-то внутреннее удовлетвореніе свѣтилось даже въ глазахъ прислуги и самыхъ бѣдныхъ рабочихъ.
-- Можно бы подумать, что нѣмцы чему-то радуются,-- сказалъ мнѣ Циммеръ.-- Они всѣ имѣютъ очень веселый видъ.
Да,-- отвѣтилъ я.-- Это происходитъ должно быть оттого, что погода хороша и что урожай уже собранъ.
Погода, правда, была отличная. Но, подходя къ Розентальской казармѣ, мы увидѣли нашихъ офицеровъ, стоящихъ у главнаго входа и оживленно разговаривающихъ между собою. Караульные слушали эти разговоры, а прохожіе также останавливались, чтобы уловить что нибудь. Намъ сказали, что переговоры въ Прагѣ прерваны и что австрійцы также объявили дамъ войну. Такимъ образомъ, у насъ оказалось непріятелей на 200.000 человѣкъ больше.
Я узналъ послѣ, что насъ тогда было 300,000 человѣкъ противъ 520,000, и что среди враговъ были два старыхъ французскихъ генерала: Моро и Бернадотъ. Но мы еще не знали этого и были увѣрены въ побѣдѣ, потому что никогда еще не терпѣли пораженій. Впрочемъ, недоброжелательство, съ которымъ на насъ смотрѣли, мало насъ безпокоило. Во время войны крестьяне и горожане не принимаются во вниманіе; отъ нихъ требуютъ только, чтобы они доставляли деньги и припасы, а отъ этого они никогда не отказываются, потому что знаютъ, что при малѣйшей попыткѣ съ ихъ стороны сопротивляться, у нихъ могутъ отнять все.
На другой день послѣ полученія этого извѣстія насъ осмотрѣли, и 1.200 раненыхъ при Люцинѣ, болѣе или менѣе управившихся, получили приказъ присоединиться къ своимъ частямъ. Они выступали поротно съ оружіемъ и обозомъ. Одни по Альтенбургской дорогѣ, которая тянется вдоль Ольстера, другіе по Вурценской дорогѣ, лѣвѣе первой. Циммеръ пошелъ съ этой партіей; онъ самъ попросилъ, чтобы его взяли. Я проводилъ его за ворота, и мы очень трогательно распрощались. Я остался, потому что моя рука, была еще слишкомъ слаба. Насъ осталось не болѣе 500 или 600 человѣкъ.
Существованіе наше было весьма печальное. Горожане смотрѣли на насъ косо. Они не смѣли говорить намъ ничего, такъ какъ знали, что французская армія находится на разстояніи четырехъ дневныхъ переходовъ отъ Лейпцига, а Блюхеръ и Шварценбергъ гораздо дальше. Не будь этого, они несомнѣнно стали бы притѣснять насъ.