-- Что дѣлать, молодой человѣкъ,-- говорилъ онъ, ускоряя шагъ, чтобы нагнать товарищей.-- На то и война! Нельзя же людямъ пропадать съ голоду.
Я думаю, что онъ тоже принялъ бы участіе въ грабежѣ, если бы не боялся быть пойманнымъ, Меня эта исторія очень опечалила и я думалъ:
-- Вотъ что значитъ быть пьяницей. У него могутъ явиться даже хорошія побужденія, по при видѣ кружки вина онъ все забываетъ.
Наконецъ, около десяти часовъ вечера, мы на темномъ пригоркѣ увидѣли бивуачные костры, вправо отъ деревни Гауэрницъ и отъ стараго замка, гдѣ тоже сверкали какіе то огни. Немного дальше, въ долинѣ, тоже виднѣлись многочисленные огни.
Ночь была свѣтлая. Небо очистилось послѣ большихъ дождей. Когда мы приблизились къ бивуаку, намъ крикнули:
-- Кто идетъ?
-- Франція!-- отвѣтилъ унтеръ-офицеръ.
Мое сердце сильно билось; я думалъ, что черезъ нѣсколько минутъ встрѣчу своихъ старыхъ товарищей, если они еще живы.
Отъ какого то сарая, на полъ-выстрѣла отъ деревни, отдѣлилось нѣсколько человѣкъ караульныхъ и подошли къ намъ. Начальникъ поста, старый сѣдой подпоручикъ, съ рукой на перевязи, спросилъ насъ, откуда мы идемъ, куда направляемся и не встрѣчали ли мы по пути казаковъ? Пуатевенъ отвѣтилъ за всѣхъ насъ. Тогда офицеръ сказалъ намъ, что дивизія Сугама утромъ покинула окрестности Гауэрница; затѣмъ онъ велѣлъ намъ слѣдовать за нимъ, чтобы осмотрѣть наши подорожныя. Мы молча повиновались. Намъ пришлось идти мимо бивуачныхъ костровъ, возлѣ которыхъ десятками лежали и спали люди, съ ногъ до головы покрытые сухой грязью. Ни одинъ изъ нихъ не шевельнулся.
Мы подошли къ сараю; это было старое кирпичное строеніе. Очень широкая крыша его опиралась на столбы шести или семи футовъ выстотьт. Позади сарая лежали кучи дровъ. Въ самомъ сараѣ было очень хорошо. Въ немъ горѣлъ огонь. Запахъ жженой глины наполнялъ всю окрестность. Помѣщеніе, гдѣ находилась печка, было переполнено солдатами, которые, прислонившись спиной къ стѣнѣ, спали сномъ праведниковъ. Огонь ярко освѣщалъ ихъ фигуры подъ темными балками крыши. Возлѣ столбовъ блестѣли ружья, составленныя въ козлы. Я очень ясно помню этотъ вечеръ; мнѣ кажется, что я теперь еще чувствую пріятную теплоту, разливающуюся по моему тѣлу. Возлѣ печи стоятъ мои спутники; одежда ихъ дымится отъ пара; они молча и серьезно ждутъ, когда офицеръ кончитъ читать подорожныя. Не спитъ только старый сухой и черный солдатъ. Онъ сидитъ, скрестивши ноги, и держитъ на колѣняхъ башмакъ, который чинитъ при помощи шила и дратвы.