-- Ему тоже хочется получить порцію бульона? Погодите! Мы посмотримъ сначала, что онъ положитъ въ котелокъ.
Мнѣ стыдно было спрашивать, гдѣ стоитъ моя рота. Въ это время какой то худой какъ скелетъ ветеранъ съ длиннымъ, крючковатымъ какъ у орла, носомъ, одѣтый въ потертую солдатскую шинель, висѣвшую на его широкихъ плечахъ какъ на вѣшалкѣ, поднялъ голову, посмотрѣлъ на меня и проговорилъ совершенно спокойнымъ голосомъ:
-- Вотъ тебѣ на! Да вѣдь это Жозефъ. А я думалъ, что ты уже четыре мѣсяца назадъ похороненъ.
Я узналъ въ немъ моего бѣднаго Зебеде. Должно быть мой видъ растрогалъ его, потому что онъ, не поднимаясь, пожалъ мнѣ руку и воскликнулъ:
-- Клипфель, вотъ Жозефъ!
Другой солдатъ, сидѣвшій у сосѣдняго котла, повернулъ голову и проговорилъ:
-- Это ты, Жозефъ? Скажите, ты еще живъ?
Вотъ какъ они меня привѣтствовали. Нужда сдѣлала этихъ людей такими эгоистами, что они могли думать только о своей шкурѣ. Зебеде сохранилъ, однако, остатки прежней доброты. Онъ пригласилъ меня присѣсть къ его котлу, бросивъ при этомъ остальнымъ одинъ изъ тѣхъ взглядовъ, которые заставляли повиноваться ему, и предложилъ мнѣ свою ложку, которую носилъ въ петлицѣ. Но я поблагодарилъ его и отказался, потому что наканунѣ догадался зайти къ колбаснику въ Ризѣ и купить у него дюжину сосисокъ, которыя я вмѣстѣ съ краюшкой хлѣба и съ бутылкой водки положилъ въ ранецъ. И такъ я раскрылъ свой ранецъ, вытащилъ изъ него связку сосисокъ и одну изъ нихъ передалъ Зебеде. Это такъ его растрогало, что у него на глазахъ выступили слезы. Я хотѣлъ также отдать остальныя сосиски товарищамъ, но, угадавъ мою мысль, Зебеде съ рѣшительнымъ видомъ взялъ меня за руку и сказалъ:
-- Что хорошо съѣсть, то хорошо и сохранить.
Онъ отошелъ въ сторону и мы съ нимъ стали ѣсть, запивая ѣду водкой. Остальные молчали и недоброжелательно посматривали на насъ. Клипфель, почуявшій запахъ чесноку, повернулъ голову и крикнулъ: