-- Эй, Жозефъ! Иди ѣсть къ нашему котелку. Товарищъ всегда останется товарищемъ, чортъ возьми.
-- Ладно, ладно,-- отвѣтилъ Зебеде,-- по моему сосиски самые лучшіе товарищи. Въ случаѣ надобности онѣ всегда имѣются на лицо.
Затѣмъ онъ собственоручно закрылъ мой ранецъ и сказалъ мнѣ:
-- Спрячь это, Жозефъ... Я уже больше мѣсяца не ѣлъ такъ хорошо, но ты не безпокойся, ты ничего отъ этого не проиграешь.
Спустя полчаса барабаномъ дали сигналъ къ перекличкѣ. Стрѣлки сомкнули цѣпь, и сержантъ Пинто, находившійся въ ихъ числѣ, узналъ меня.
-- Эге!-- сказалъ онъ.-- Такъ вамъ, значитъ, удалось проскочить. Я очень радъ... но вы попали къ намъ въ дурную минуту. Скверная эта война, скверная,-- заключилъ онъ покачивая головою.
Полковникъ и ротные командиры сѣли на лошадей, и мы пустились въ путь. Казаки удалялись. Мы шли, неся ружья вольно. Зебеде шелъ рядомъ со мной и разсказывалъ мнѣ, что произошло послѣ Люцина:-- сначала большія побѣды при Бауденѣ и Вуршенѣ, форсированные марши, чтобы догнать отступавшаго непріятеля, радость, когда удалось достигнуть Берлина; затѣмъ перемиріе, во время котораго войска были расквартированы по деревнямъ и мѣстечкамъ, и, наконецъ, возвращеніе испанскихъ ветерановъ, ужасныхъ людей, привыкшихъ къ грабежу и показавшихъ молодежи, какъ можно жить на счетъ крестьянина.
Къ несчастью, къ концу перемирія всѣ оказались противъ насъ. Населеніе возненавидѣло насъ. Оно разрушало позади насъ мосты, предупреждало пруссаковъ, русскихъ и остальныхъ нашихъ непріятелей о всякомъ нашемъ движеніи и при каждой нашей неудачѣ не только не помогало, постаралось даже еще больше повредить намъ. Безконечные дожди окончательно погубили насъ; въ день дрезденскаго сраженія шелъ такой сильный дождь, что шляпа императора повисла на немъ до самыхъ плечъ. Но все это въ сущности пустяки, когда одерживаешь побѣду. Тогда тепло несмотря на всѣ невзгоды, и не трудно найти перемѣну бѣлья, такъ что можно даже смѣяться надъ своими неудобствами. Хуже всего бываетъ, когда потерпишь пораженіе и приходиться бѣжать по грязи, когда по твоимъ слѣдамъ ѣдутъ гусары, драгуны и всякая иная кавалерія, когда, завидѣвъ ночью вдали огонь, не знаешь, приблизиться ли къ нему, или погибнутъ въ грязи.
Зебеде разсказалъ мнѣ въ подробности обо всемъ.
Онъ мнѣ сказалъ, что послѣ дрезденской побѣды генералъ Вандамъ, который долженъ былъ отрѣзать австрійцамъ отступленіе, благодаря чрезмѣрной горячности попалъ возлѣ Кульма въ ущелье, гдѣ на него со всѣхъ сторонъ напали враги, которыхъ наканунѣ побили. Его вмѣстѣ съ нѣсколькими другими генералами взяли въ плѣнъ и всѣ войска его уничтожили.