-- Что это за сраженіе!-- Развѣ кому либо приходилось ужъ такъ драться? Не можетъ быть.
Онъ былъ правъ. Это была битва гигантовъ. Съ десяти часовъ утра до семи часовъ вечера мы выдерживали натискъ трехсотъ шестидесяти тысячъ человѣкъ, не отступивъ ни на шагъ. А вѣдь насъ было только сто тридцать тысячъ! Никогда не видѣлъ міръ ничего подобнаго.
Сохрани меня Богъ говорить дурно о нѣмцахъ. Они сражались за независимость своей родины, но я нахожу, что они напрасно такъ торжественно празднуютъ ежегодно годовщину лейпцигскаго сраженія. Нечего хвастать, когда на одного приходилось трое.
Приближаясь къ Рендницу, мы шли по грудамъ труповъ. На каждомъ шагу попадались опрокинутые зарядные ящики, испорченныя пушки, деревья, расщепленныя картечью. Въ этомъ мѣстѣ дивизіонъ молодой гвардіи и конные гренадеры, подъ предводительствомъ самого Наполеона, остановили шведовъ, подвигавшихся впередъ, пользуясь брешью въ войскахъ, образовавшейся благодаря, предательству саксонцевъ.-- Два или три старыхъ барака, загорѣвшихся во время сраженія, освѣщали деревню. Гренадеры были еще въ Рендницѣ; но по большой улицѣ сновала масса всевозможныхъ другихъ солдатъ. Пищи не раздавали въ этотъ день и поэтому каждый старался промыслить ее себѣ самъ.
Когда мы проходили передъ большимъ зданіемъ почты, мы увидѣли за стѣной двора двухъ маркитантокъ, продававшихъ напитки со своихъ повозокъ. Около нихъ тѣснились стрѣлки, гусары, солдаты линейной пѣхоты и гвардіи, оборванные, въ разбитыхъ каскахъ и киверахъ, съ оборванными плюмажами и слѣдами сабельныхъ ударовъ. Всѣ они казались голодными.
Зебеде тотчасъ же, не говоря ни слова, толкнулъ меня локтемъ, и мы вошли во дворъ, между тѣмъ какъ другіе продолжали свой путь. Намъ понадобилось четверть часа, чтобы протолкаться къ повозкѣ. Я поднялъ надъ головой монету въ шесть ливровъ, маркитантка, стоявшая на колѣняхъ позади своей бочки, протянула мнѣ большой стаканъ водки съ кускомъ бѣлаго хлѣба и взяла мою монету. Я вышелъ и передалъ стаканъ Зебеде, который его опорожнилъ. Съ большимъ трудомъ удалось намъ выбраться изъ толпы. Всѣ обмѣнивались мрачными взглядами; приходилось проталкиваться при помощи локтей. Глядя на эти запавшіе глаза, на суровое выраженіе лицъ, ужасныхъ лицъ людей, видѣвшихъ въ этотъ день тысячу разъ смерть лицомъ къ лицу и готовыхъ завтра встрѣтить ее столько же разъ, по истинѣ можно было сказать: всякъ за себя, Богъ за всѣхъ.
Когда мы шли по селу Зебеде спросилъ меня:
-- У тебя есть хлѣбъ?
-- Да.
Я разломилъ хлѣбъ на двѣ части и отдалъ ему половину. Мы ѣли, продолжая быстро идти. Вдали слышались еще выстрѣлы. Двадцать минутъ спустя, мы догнали хвостъ нашей колонны и узнали нашъ батальонъ по старшему адъютанту капитану Видалю, шедшему рядомъ съ нимъ. Мы заняли свои мѣста; никто не замѣтилъ нашего отсутствія.