Наша дивизія, въ которой изъ восьми тысячъ человѣкъ осталось тысяча пятьсотъ, отступала передъ пятьюдесятью тысячами непріятеля, и все-таки мы еще останавливались и отвѣчали на огонь австрійцевъ.
Мы приближались къ мосту. Я думаю, мнѣ нечего говорить, какъ мы были рады этому. Однако, пробраться къ нему было не легко, потому что во всю ширину улицы -къ нему стремились люди пѣшкомъ и верхомъ. Вся эта толпа представляла сплошную массу; люди шли одинъ возлѣ другого, подвигаясь впередъ очень медленно, испуская тяжелые вздохи и глухіе крики, которые, несмотря на перестрѣлку, слышны были на четверть мили. Горе тѣмъ, что оказывались на краю моста! Они падали съ него и никто не обращалъ на это вниманія. Посрединѣ люди и даже лошади двигались помимо воли. Имъ не надо было шевелиться, ихъ, такъ сказать, несло теченіе толпы. Но какъ попасть въ эту средину? Непріятель съ каждой минутой надвигался все ближе. Правда, по обѣ стороны моста было поставлено нѣсколько пушекъ для обстрѣливанія бульваровъ и большой улицы противъ моста. Для отраженія первыхъ атакъ имѣлось еще довольно линейныхъ войскъ. Но пруссаки, австрійцы и русскіе также имѣли пушки, выстрѣлами которыхъ они могли снести мостъ. Тѣ солдаты, которые оставались для прикрытія, знали, что въ нихъ полетятъ всѣ бомбы, ядра и картечи. Для того чтобы понять это, не нужно было большого ума; это было достаточно ясно и потому то всѣ спѣшили перейти мостъ.
Въ двухъ или трехъ стахъ шагахъ отъ моста я вдругъ подумалъ, что хорошо было бы бѣжать, затеряться въ толпѣ и дать ей увлечь себя на другую сторону моста. Но капитанъ Видаль, поручикъ Бретонвиль и другіе старые служаки сказали:
-- Стрѣлять въ каждаго, кто выйдетъ изъ строя.
Что это за ужасное проклятье, быть близко къ цѣли и думать: "ты долженъ остаться".
Это происходило между 11 и 12 часами дня. Вели даже я проживу сто лѣтъ, я не забуду ни одной подробности этой минуты. Перестрѣлка приближалась справа и слѣва, въ воздухѣ начали проноситься ядра, а со стороны Гальскаго предмѣстья, вмѣстѣ съ нашими солдатами, стали прибывать пруссаки. Возлѣ моста раздались ужасающіе крики; всадники, чтобы проложить себѣ дорогу, стали рубить пѣхотинцевъ, отвѣчавшихъ имъ штыковыми ударами. Это было какое-то всеобщее бѣгство во что бы то ни стало. Ежеминутно съ моста кто-нибудь падалъ и, стараясь удержаться, увлекалъ за собой пять или шесть человѣкъ.
Когда замѣшательство, вой, перестрѣлка, звуки отъ паденія тѣлъ съ каждой секундой стали возрастать, когда казалось, что хуже уже ничего не можетъ быть, вдругъ раздался какъ бы громовой ударъ, и первая арка моста обрушилась вмѣстѣ со всѣми находившимся на ней людьми. Сотни несчастныхъ исчезли подъ водой, масса другихъ были искалѣчены, раздавлены, разможжены падавшими камнями.
Мостъ былъ взорванъ саперомъ.
При видѣ этого, по всей массѣ нашихъ войскъ до самаго бульвара пронесся крикъ:
-- Мы погибли... насъ предали!