Этотъ крикъ, ужасный и безконечный, покрывалъ собою все. Одни, охваченные бѣшенствомъ отчаянія, накидывались на непріятеля, какъ попавшіе въ тупикъ дикіе звѣри, которые уже ничего не видятъ и стремятся только мстить. Другіе ломали свое оружіе, проклиная небо и землю за свое несчастье. Офицеры, генералы прыгали въ рѣку, пытаясь переплыть ее. Многіе солдаты послѣдовали ихъ примѣру: они бросались въ воду, не давъ себѣ даже времени снять ранецъ. Мысль, что можно было бы уйти и что теперь, въ послѣднюю минуту, приходится дать изрубить себя, приводила всѣхъ въ бѣшенство... Наканунѣ я видѣлъ много труповъ, плывшихъ по теченію Парты, но то, что я видѣлъ теперь, было еще ужаснѣе. Всѣ эти несчастные, съ раздирающими душу криками, старались выплыть; они хватались одни за другихъ, рѣка была полна ими. На поверхности ея такъ и мелькали руки и головы.
Въ этотъ моментъ даже капитанъ Видаль, человѣкъ спокойный, поддерживавшій въ насъ дисциплину однимъ своимъ видомъ и взглядомъ,-- въ этотъ моментъ даже капитанъ какъ будто растерялся. Онъ, какъ-то странно смѣясь, вложилъ свою саблю въ ножны и сказалъ:
-- Ну, ладно... кончено...
Когда я взялъ его за руку, онъ чрезвычайно ласково взглянулъ на меня и спросилъ:
-- Что тебѣ надо, дитя мое?
-- Капитанъ,-- отвѣтилъ я,-- я четыре мѣсяца пробылъ въ лейпцигскомъ госпиталѣ, я купался въ Ольстерѣ и знаю мѣсто, гдѣ его можно перейти вбродъ.
-- Гдѣ?
-- Въ десяти минутахъ ходьбы выше моста.
Онъ тотчасъ же выхватилъ свою саблю и крикнулъ громовымъ голосомъ:
-- Ребята, ступайте за мной!