Онъ подъѣхалъ, посмотрѣлъ на меня и поблѣднѣлъ.
-- Какъ! да вѣдь это ты, мой бѣдный Жозефъ!-- воскликнулъ онъ, спрыгнувъ съ лошади.
Онъ взялъ меня, какъ ребенка, на руки и крикнулъ ѣдущимъ въ послѣднемъ фургонѣ:
-- Стой! Остановитесь!
Затѣмъ обнялъ меня и помѣстилъ въ фургонѣ, положивъ подъ голову мѣшокъ. Я видѣлъ еще, что онъ покрылъ мнѣ ноги большимъ кавалерійскимъ плащомъ.
-- Ну ладно,-- прибавилъ онъ,-- впередъ!
XXI.
15 января 1814 года, черезъ два съ половиной мѣся Да; послѣ Ганаускаго сраженія, я очнулся въ хорошей постели, въ небольшой, жарко натопленной комнатѣ. Глядя на балки потолка надъ моей головой, на маленькія окна, покрытыя ледяными узорами, я подумалъ: теперь зима.-- Въ то же самое время я услышалъ гулъ, похожій на кононаду, и трескъ огня на очагѣ. Черезъ нѣкоторое время, повернувшись на другой бокъ, я увидѣлъ блѣдную молодую женщину, сидѣвшую возлѣ очага со сложенными на колѣняхъ руками и узналъ въ ней Катерину. Я узналъ также комнату, гдѣ до начала войны я провелъ столько пріятныхъ воскресеній. Только грохотъ пушекъ, непрестанно повторявшійся, заставлялъ меня бояться, что все это только сонъ.
Я долго смотрѣлъ на Катерину, которая казалась мнѣ очень красивой и думалъ: гдѣ же тетушка Гредель? какъ я попалъ на родину? поженились ли мы съ Катериной? Боже мой, а вдругъ это только сонъ!
Наконецъ, собравшись съ духомъ я потихоньку позвалъ:-- Катерина!