Бѣдная старушка, стоявшая совсѣмъ позади, поднимала руки и кричала:
-- Кристофъ... мой бѣдный Кристофъ!
Другіе, словно негодуя на нее, говорили:
-- Пусть же она замолчитъ, эта старуха!
Каждый думалъ только о себѣ.
Между тѣмъ толпа увеличивалась вновь прибывающими черезъ Нѣмецкія ворота.
Наконецъ Армантье, полицейскій сержантъ, вышелъ изъ дверей караульни и остановился на верхнихъ ступеняхъ лѣстницы, держа въ рукахъ объявленіе подобное тому, которое было наклеено на стѣнѣ. Его сопровождало нѣсколько солдатъ. Толпа бросилась къ нему, но солдаты оттѣснили ее, и отецъ Армантье сталъ читать объявленіе -- т. наз. 29 бюллетень, въ которомъ императоръ разсказывалъ, что во время отступленія лошади погибали тысячами,-- о людяхъ онъ не говорилъ ничего.
Сержантъ читалъ медленно, всѣ слушали его молча сосредоточенно, старуха, не понимавшая по французски, слушала не менѣе внимательно, чѣмъ другіе. Было такъ тихо, что можно было услышать жужжаніе мухи. Но когда Армантье дошелъ до того мѣста, гдѣ говорится: "Наша кавалерія въ такомъ плохомъ состояніи, что пришлось соединить всѣхъ офицеровъ, имѣвшихъ еще лошадь, и сформировать изъ нихъ четыре отряда по полтораста человѣкъ въ каждомъ. Въ этихъ отрядахъ генералы исполняютъ должность офицеровъ, полковники -- унтеръ-офицеровъ"... когда Армантье дошелъ до этого мѣста, говорившаго объ ужасномъ положеніи великой арміи краснорѣчивѣе, чѣмъ все" остальное, со всѣхъ сторонъ послышались крики и стоны; двѣили три женщины упали... ихъ подняли и увели.
Правда, въ бюллетенѣ было еще сказано: "Здоровье его величества какъ нельзя лучше", и, это, конечно было очень утѣшительно. Но къ несчастью это не могло вернуть жизни тремъ стамъ тысячамъ людей, погребенныхъ подъ снѣгомъ. Всѣ разошлись, опечаленные. Приходили другіе, ничего не слышавшіе, и Армантье отъ поры до времени выходилъ и снова читалъ бюллетень.
Такъ продолжалось до самаго вечера.