-- Разбойники!-- кричала она,-- они забираютъ теперь даже хромыхъ, калѣкъ! Имъ нужно всѣхъ. Пусть же они идутъ, да забираютъ и насъ!
Около насъ стала собираться толпа, и мясникъ Зепель, разрѣзавшій какъ разъ на прилавкѣ мясо, сказалъ:
-- Ради Бога, тетушка Гредель, молчите!.. Вѣдь васъ могутъ посадить въ тюрьму.
-- И пусть, пусть сажаютъ!-- закричала она,-- пусть меня убьютъ! Я говорю, что мужчины трусы, потому что они допускаютъ всѣ эти ужасы!
Между тѣмъ къ намъ сталъ приближаться сержантъ, и мы, не переставая плакать, ушли. Повернувъ за уголъ мимо кофейни Гемерле, мы пришли домой. Люди смотрѣли на насъ черезъ окна и думали: "Вотъ еще одинъ изъ тѣхъ, которые пойдутъ!"
Зная, что тетушка Гредель и Катерина придутъ къ намъ обѣдать въ этотъ день, господинъ Гульденъ велѣлъ принести изъ "Золотого барана" гуся съ начинкою и двѣ бутылки хорошаго эльзасскаго вина. Онъ былъ увѣренъ, что меня сейчасъ же отпустятъ, и поэтому былъ страшно изумленъ, увидя насъ въ такомъ отчаяніи.
-- Что это значитъ?-- спросилъ онъ, сдвигая свою шелковую шапочку на лысый затылокъ и глядя на насъ вытаращенными глазами.
У меня не хватило силъ отвѣтить ему, я упалъ въ кресло и снова залился слезами. Катерина сѣла рядомъ со мною, обняла меня за шею рукою, и мы оба заплакали уже навзрыдъ.
Тетушка Гредель проговорила:
-- Эти негодяи приняли его.