-- Слава достанется другимъ, а не намъ, Зебеде,-- отвѣтилъ я.-- Слава достанется тѣмъ, кто живетъ, ѣстъ и спитъ хорошо. Они танцуютъ и веселятся, какъ пишутъ въ газетахъ, а сверхъ того пользуются и славою, которой мы добились цѣной голода, пота и крови. Такіе бѣдняки, какъ мы, которыхъ заставляютъ идти воевать, теряютъ во время походовъ привычку къ труду, а иногда, вмѣстѣ съ руками, и способность къ нему, и возвращаясь домой, не приносятъ съ собой никакой славы. Вотъ, что я объ этомъ думаю, Зебеде. Я думаю, что это не совсѣмъ справедливо, и я хотѣлъ бы, чтобы вмѣсто меня шли биться на войну любители славы и чтобы они меня оставили въ покоѣ.
Зебеде отвѣтилъ мнѣ на это:
-- Я думаю объ этомъ также какъ ты, но разъ уже насъ забрали, лучше говорить, будто мы воюемъ изъ-за славы. Нужно всегда стараться придавать себѣ бравый видъ, чтобъ люди думали, что мы чувствуемъ себя отлично, иначе надъ нами могутъ и посмѣяться.
Разговаривая объ этомъ и еще о многихъ другихъ вещахъ, мы дошли, наконецъ, до большой рѣки, которую сержантъ назвалъ Майномъ. Возлѣ этой рѣки, вблизи дороги виднѣлась деревня. Мы не знали, какъ она называется, но остановились въ ней.
Намъ позволили войти въ дома и купить себѣ водки, вина или мяса. Тѣ, у кого не было денегъ, ѣли сухой хлѣбъ и съ завистью глядѣли на своихъ болѣе счастливыхъ товарищей.
Вечеромъ, часовъ около шести, мы вступили въ Франкфуртъ. Это былъ городъ еще болѣе старый, чѣмъ Майнцъ, и населенный множествомъ евреевъ. Насъ привели въ часть города, называемую Заксенгаузенъ, гдѣ уже были расквартированы десятый гусарскій полкъ и баденскіе стрѣлки.
Мы шли по безчисленному множеству переулковъ, такихъ узкихъ, что между крышами домовъ едва можно было видѣть звѣзды. Въ казармахъ насъ уже ждали капитанъ Флорентинъ и два поручика: Клавельи Бретонвиль. Послѣ переклички сержанты повзводно провели насъ въ помѣщеніе, расположенное надъ квартирой баденцевъ. Это были большія залы съ маленькими окнами, въ промежуткахъ между которыми стояли постели.
Сержантъ Пинто повѣсилъ свой фонарь на колоннѣ посреди залы; мы всѣ поставили свои ружья въ козлы и затѣмъ молча стали раздѣваться. Зебеде оказался моимъ товарищемъ по ночлегу. Одному Богу извѣстно, до чего намъ хотѣлось спать. Черезъ двадцать минутъ мы всѣ спали, какъ убитые.
X.
Во Франкфуртѣ я познакомился съ военной жизнью. До сихъ поръ я былъ только простымъ рекрутомъ, теперь я сдѣлался солдатомъ. Я здѣсь разумѣю не маршировку, нѣтъ: научиться поворачивать голову направо и налѣво, поднимать руку, чтобы зарядить ружье прицѣливаться и поднимать ружье по командѣ, идти въ ногу -- всего этого, при нѣкоторомъ желаніи, можно достигнуть въ одинъ или два мѣсяца. Но я научился тому, что значитъ дисциплина: я узналъ, что капралъ всегда правъ, когда говоритъ съ солдатомъ, сержантъ -- когда говоритъ съ капраломъ, старшій сержантъ -- когда говоритъ съ младшимъ, подпоручикъ, когда говоритъ со старшимъ сержантомъ, и т. д., вплоть до маршала,-- если бы даже они утверждали, что дважды два пять и что луна свѣтитъ въ полдень.