-- Да, господинъ Гульденъ.
-- Ну вотъ,-- сказалъ онъ,-- въ рукахъ этого человѣка находится жизнь всѣхъ насъ; ему стоило бы захотѣть, и мы исчезли бы безслѣдно. Слава-Богу, что онъ не золъ, иначе мы увидѣли бы ужасныя вещи, какъ во времена господства турокъ.
Старикъ задумался; немного погодя онъ добавилъ:
-- Ты можешь лечь спать, теперь только три часа.
Онъ ушелъ въ свою комнату, а я легъ въ постель.
Послѣ всего шума тишина показалась мнѣ необычайною и мнѣ до разсвѣта все снился императоръ. Я думалъ также о драгунѣ; мнѣ хотѣлось знать, не умеръ ли онъ на мѣстѣ. На другой день мы узнали, что его отнесли въ больницу и что онъ поправляется.
Съ этого дня до конца сентября въ церквахъ то и дѣло служились благодарственные молебны за какую-нибудь новую побѣду и каждый разъ дѣлали двадцать одинъ выстрѣлъ изъ пушки. Это случалось всегда почти утромъ и господинъ Гульденъ каждый разъ восклицалъ:
-- Эй Жозефъ! Еще одна побѣда! пятьдесятъ тысячъ человѣкъ, выбывшихъ изъ строя, двадцать пять знаменъ, захваченныхъ у непріятеля, и сто пушекъ!.. Все идетъ отлично, прекрасно!.. Остается только сдѣлать новый наборъ, для того, чтобы замѣстить убитыхъ.
-- Какъ вы думаете, господинъ Гульденъ,-- спрашивалъ я, страшно взволнованный,-- будутъ брать хромыхъ?
-- Нѣтъ, нѣтъ,-- говорилъ онъ,-- не бойся, дитя мое; ты вѣдь въ самомъ дѣлѣ не можешь служить въ солдатахъ. Мы это устроимъ. Старайся только работать хорошо и не бойся ничего.