Онъ замѣчалъ мое безпокойство и это его огорчало. Я никогда не видалъ лучшаго человѣка, чѣмъ онъ. Затѣмъ онъ одѣвался и уходилъ въ городъ заводить часы у коменданта города, у мэра и другихъ именитыхъ лицъ. Я оставался дома. Господинъ Гульденъ возвращался только послѣ молебна. Онъ снималъ свой кафтанъ орѣховаго цвѣта, укладывалъ въ ящикъ парикъ и говорилъ, надѣвая свою шелковую шапочку:
-- Армія въ Вильнѣ -- или въ Смоленскѣ,-- я узналъ это у господина коменданта. Дай Богъ, чтобы мы и на этотъ разъ побѣдили и чтобы скорѣе былъ заключенъ миръ. Чѣмъ скорѣе, тѣмъ лучше, ибо война ужасная вещь.
Я тоже думалъ, что если бъ миръ былъ заключенъ, не нужно было бы столько народу, и я могъ бы жениться на Катеринѣ. Каждый можетъ себѣ представить, какъ горячо я желалъ императору славы и удачи.
II.
15-го сентября 1812 года мы узнали о большой побѣдѣ, одержанной нашими войсками, подъ Москвою. Всѣ радовались и говорили: теперь скоро будетъ миръ... теперь война кончилась!..
Иные озорники говорили, что осталось еще завоевать Китай; есть же охотники пугать добрыхъ людей!
Спустя недѣлю стало извѣстно, что мы вошли въ Москву, въ самый богатый городъ Россіи. Каждый старался представить себѣ, какую добычу мы получимъ, всѣ думали, что благодаря богатой добычѣ будутъ уменьшены налоги. Но вскорѣ распространился слухъ, что русскіе подожгли свой городъ и что нашимъ придется отступить въ Польшу, чтобы не умереть съ голоду. Въ трактирахъ, въ пивныхъ, на базарѣ, только объ этомъ и толковали; встрѣчаясь на улицѣ, люди говорили другъ другу: "Ну, что?.. плохо... отступленіе началось!"
Всѣ какъ-то осунулись; цѣлыя сотни крестьянъ съ утра до вечера осаждали почтовую контору; но письма не приходили. Я такъ привыкъ видѣть постоянно толпу, что уже не обращалъ на нее никакого вниманія. Да мнѣ было и не до нея, я весь былъ поглощенъ радостной, счастливой мыслью.
Надо вамъ сказать, что я уже мѣсяцевъ пять готовился сдѣлать Катеринѣ великолѣпный подарокъ ко дню ея рожденія, 18-го декабря. Въ числѣ часовъ, висѣвшихъ на выставкѣ господина Гульдена, находились очень маленькіе, красивые часики въ серебряной оправѣ съ мелкою рѣзьбою, отъ которой они сверкали, какъ звѣзда.
Когда я первый разъ увидѣлъ эти часы, я сразу рѣшилъ: "Ихъ не слѣдуетъ упускать, пусть они будутъ для Катерины. Даже если бы мнѣ пришлось работать для этого до полуночи, все таки я долженъ ихъ пріобрѣсти".