Это произошло такъ быстро, что я не имѣлъ времени опомниться. Но не успѣли мы пройти и пятидесяти шаговъ, какъ снова блеснулъ огонь, по нашимъ рядамъ пронесся какъ бы могучій вздохъ, и снова въ нихъ оказалось пустое мѣсто, на этотъ разъ справа отъ меня.
Изъ того, что полковникъ послѣ каждаго выстрѣла русскихъ говорилъ: "сомкнись!" я понялъ, что каждый разъ въ нашихъ рядахъ производились опустошенія. Эта мысль окончательно смутила меня; тѣмъ не менѣе надо было двигаться впередъ.
Я боялся думать объ этомъ и напрягалъ всѣ силы, чтобы отвлечься чѣмъ нибудь другимъ. Вдругъ генералъ Шемино, подъѣхавши къ нашему каре, крикнулъ громовымъ голосомъ:
-- Стой!
Я посмотрѣлъ впередъ и замѣтилъ, что русскіе, двинулись противъ насъ въ атаку.
-- Первый рядъ на колѣни! Примкни штыки!-- кричалъ генералъ.-- Къ бою готовься!
Такъ какъ Зебеде опустился на колѣни, я очутился какъ бы въ первомъ ряду. И до сихъ поръ, когда я вспоминаю эту минуту, передъ моими глазами движется вся эта масса русскихъ кавалеристовъ, пригнувшихся къ лукѣ сѣдла, съ саблями на-голо. Я слышу голосъ генерала, командующаго спокойно, какъ на ученьи:
-- Цѣлься! Пали!
Всѣ четыре каре выстрѣлили сразу. Казалось, будто небо обрушилось надъ нашими головами. Когда дымъ немного разсѣялся, мы увидѣли, что русскіе во весь опоръ мчатся назадъ, но наши пушки грохотали и ядра летѣли быстрѣе ихъ лошадей.
-- Заряжай!-- крикнулъ генералъ.