-- Это тебя удивляетъ, рекрутъ!-- продолжалъ онъ.-- А между тѣмъ это чрезвычайно просто: мы, наша дивизія, не сдвинулись съ мѣста, но за то вся армія передвинулась. Вмѣсто того чтобы быть въ головѣ, мы очутились въ хвостѣ.
И лукаво подмигнувъ мнѣ глазомъ, сержантъ нѣсколько разъ сильно затянулся трубкой.
-- Что же мы отъ этого выигрываемъ?-- спросилъ я.
-- А то, что мы попадемъ въ Лейпцигъ первыми и нападемъ на пруссаковъ,-- отвѣтилъ онъ.-- Ты это поймешь потомъ, рекрутъ.
Я поднялся, чтобы осмотрѣть мѣстность, и увидѣлъ передъ собою обширную болотистую равнину, прорѣзанную ручьями. Вдоль берега этихъ ручьевъ тянулось нѣсколько небольшихъ холмовъ, а вдали виднѣлась широкая рѣка, которую сержантъ называлъ Эльстеръ. Все было затянуто легкой дымкой тумана.
Повернувшись, я увидѣлъ позади насъ, въ долинѣ, шпиль колокольни въ Гросгоршенѣ, а немного дальше, вправо и влѣво пять или шесть небольшихъ деревень, расположенныхъ въ лощинахъ. Вся эта мѣстность очень холмиста и деревни Кайя, Эйсдорфъ, Штарзидль, Рана, Клейнгоршенъ и Гросгоршенъ, съ которыми я познакомился позднѣе, лежатъ между холмами, на берегу небольшихъ прудовъ, берега которыхъ поросли тополями, ивами и ольхой. Гросгоршенъ, гдѣ мы стояли, былъ расположенъ ближе всего къ Эльстеру, дальше всѣхъ отъ него была Кайя, черезъ которую проходила большая дорога изъ Люцина въ Лейпцигъ. На всей равнинѣ не было видно огней, кромѣ огней нашей дивизіи. Но всѣ деревни были заняты третьимъ корпусомъ, а главная квартира находилась въ Кайѣ.
Около семи часовъ барабаны пробили зорю, а трубачи конной артиллеріи и обоза повторили ее на трубахъ. Кой-кто отправился въ деревню за топливомъ и за фуражемъ. Затѣмъ прибыли зарядные ящики и намъ роздали хлѣбъ и патроны. Мы должны были остаться на мѣстѣ, чтобы дать возможность арміи пройти въ Лейпцигъ. Поэтому сержантъ Пинто и говорилъ, что мы останемся въ арьергардѣ. Изъ деревни явились къ намъ двѣ маркитантки, а такъ какъ у меня еще было пять золотыхъ, то я и предложилъ Клипфелю и Зебеде по рюмочкѣ, чтобы согрѣться отъ ночныхъ тумановъ. Я позволилъ себѣ также предложить. выпить сержанту Пинто, и онъ принялъ мое предложеніе, сказавши, что водка съ хлѣбомъ согрѣваетъ душу.
Мы всѣ были совершенно спокойны и никто не подозрѣвалъ тѣхъ ужасныхъ вещей, которыя должны были случиться въ этотъ день. Предполагалось, что русскіе и пруссаки очень далеко отъ насъ и ищутъ насъ за Груною, но они очень хорошо знали, гдѣ мы находимся. И вдругъ въ десятомъ часу генералъ Сугамъ, окруженный: всѣми своими офицерами, во весь карьеръ-взъѣхалъ на нашъ холмъ. Повидимому, онъ узналъ что то. Я какъ разъ стоялъ часовымъ при ружьяхъ. Я и теперь точно вижу передъ собою генерала, съ его сѣдой головой, покрытой большой шляпой съ бѣлымъ галуномъ, какъ онъ поднялся на вершину холма, вынулъ большую подзорную трубу, осмотрѣлъ окрестности, а затѣмъ быстро спустился къ деревнѣ и велѣлъ барабанщикамъ бить сборъ.
Караулъ былъ быстро снятъ, и Зебеде, дальнозоркій, какъ ястребъ, сказалъ:
-- Я вижу тамъ, возлѣ Эльстера, массу войскъ... Часть изъ нихъ наступаетъ въ полномъ порядкѣ, остальные же по тремъ мостамъ лѣзутъ откуда-то, какъ будто изъ болота. Ну и много же ихъ. Вотъ будетъ исторія, какъ они всѣ нападутъ на насъ.