Онъ умолкалъ, а я цѣлыми часами думалъ объ его словахъ; я представлялъ себѣ нашихъ солдатъ въ пути, какъ они бѣгутъ, чтобы согрѣться. Но мысль о Катеринѣ скоро вытѣсняла эти думы. Впослѣдствіи я часто думалъ, что счастливаго человѣка мало трогаютъ горести другихъ, особенно пока онъ молодъ, пока страсти сильны и нѣтъ еще опыта большого несчастья.
Послѣ мороза пошелъ снѣгъ и его выпало такъ много, что изъ Катрвана невозможно было добраться въ городъ. Я боялся, что не попаду къ Катеринѣ на ея именины; но вскорѣ на дорогу вышло два взвода пѣхоты съ лопатами. Они прорѣзали въ затвердѣвшемъ снѣгу дорогу для экипажей, и эта дорога просуществовала до апрѣля 1813 года.
Между тѣмъ именины Катерины приближались и по мѣрѣ ихъ приближенія возрастало мое счастливое настроеніе. Я уже скопилъ тридцать пять франковъ, но не зналъ, какъ сказать г. Гульдену, что я хочу купить часы. Мнѣ хотѣлось сохранить свое намѣреніе въ тайнѣ и мнѣ было очень непріятно говорить о немъ.
Наконецъ, наканунѣ именинъ, часовъ около семи, когда мы оба съ господиномъ Гульденомъ молча работали, я вдругъ рѣшился и сказалъ:
-- Вы помните, господинъ Гульденъ, я говорилъ, что у меня есть покупатель на маленькіе серебряные часики.
-- Да, Жозефъ, помню,-- сказалъ онъ, не отрываясь отъ работы,-- да только не пришелъ онъ, покупатель-то!
-- Это я, господинъ Гульденъ, покупатель.
Онъ выпрямился съ изумленіемъ. А я вынулъ изъ кармана тридцать пять франковъ и положилъ ихъ на столъ.
-- Но вѣдь эти часы для тебя не годятся,-- сказалъ г. Гульденъ глядя на меня,-- тебѣ нужны большіе часы, хорошенько заполняющіе карманъ и показывающіе секунды. Эти маленькіе часы хороши только для женщинъ.
Я не зналъ что отвѣтить.