Циммеръ мнѣ говорилъ:
-- Во всемъ этомъ, Іозефель, виноваты отвратительныя снадобья, которыя выдумываютъ врачи. Ты видишь этого худого длиннаго доктора? онъ можетъ похвастать, что убилъ народу больше, чѣмъ любое полевое орудіе. Онъ, такъ сказать, вѣчно заряженъ картечью и фитиль у него постоянно горитъ. Ну, а этого маленькаго, черненькаго ты знаешь? Будь я на мѣстѣ императора, я уже давно послалъ бы его прусакамъ и русскимъ; онъ убилъ бы у нихъ больше народу, чѣмъ цѣлый армейскій корпусъ.
Я, вѣроятно, очень смѣялся бы надъ его шутками, еслибы передъ мной не проносили ужасныхъ носилокъ.
Черезъ три недѣли моя плечевая кость начала сростаться, раны стали медленно закрываться и я не чувствовалъ уже почти никакой боли. Раны отъ сабельныхъ ударовъ, которыя получилъ Циммеръ, также заживали. Каждое утро намъ давали хорошаго бульона, а по вечерамъ кусокъ говядины и полъ-стакана вина, одинъ видъ котораго ободрялъ насъ и окрашивалъ намъ будущее въ розовый цвѣтъ.
Скоро намъ позволили также спускаться въ большой садъ позади госпиталя, весь засаженный большими, старыми вязами. Подъ деревьями стояли скамьи и мы прогуливались по аллеямъ, какъ богатые господа, въ длинныхъ сѣрыхъ халатахъ и бумажныхъ колпакахъ.
Погода стояла прекрасная. Изъ сада открывался широкій видъ на Парму, обсаженную тополями. Эта рѣка съ лѣвой стороны впадаетъ въ Эльстеръ. На лѣвомъ же берегу Эльстера находится буковый лѣсъ, а, не доходя лѣса, тянутся три большія дороги, покрытыя пылью. Онѣ прорѣзываютъ равнину, засѣянную пшеницей, рожью, овсомъ и хмелемъ. Вообще видъ былъ чрезвычайно пріятный, особенно, когда дулъ вѣтеръ и хлѣба волновались.
Жара, стоявшая въ іюнѣ, предвѣщала хорошій урожай. Часто, глядя на прекрасную страну, я думалъ о Пфальсбургѣ и начиналъ плакать.
-- И какого чорта ты плачешь, Іозефель?-- говорилъ Циммеръ.-- Вмѣсто того чтобы заболѣть госпитальной горячкой или потерять руку и ногу, что случилось съ сотнями другихъ, мы покойно сидимъ на скамейкѣ въ тѣни, намъ даютъ бульонъ, мясо, вино, намъ позволяютъ даже курить, когда у насъ есть табакъ, а ты все недоволенъ. Чего тебѣ еще не хватаетъ?
Я разсказалъ Циммеру про свою любовь къ Катеринѣ, прогулки въ Катрванъ, про наши радужныя на дежды, планы насчетъ женитьбы и про все то хорошее время, о которомъ тогда сохранились уже только воспоминанія. Циммеръ слушалъ меня покуривая свою трубку.
-- Да,-- говорилъ онъ,-- да, это, конечно, очень печально. Передъ призывомъ 1798 года я также собирался жениться на дѣвушкѣ изъ нашего села. Она называлась Маргредель, и я любилъ ее какъ зѣницу ока. Мы поклялись другъ другу въ вѣрности и во время всей Цюрихской кампаній я постоянно думалъ о Маргредель.