Мнѣ очень хотѣлось поговорить съ нимъ; онъ былъ лучшій, превосходнѣйшій человѣкъ въ мірѣ, но что сказать ему? Матушка тоже не спала: глаза ея горѣли во мракѣ, она не сказала ни слова, и я вышелъ.
Туманъ поднимался въ долинѣ. Я пошелъ по тропинкѣ подъ утесами. Туманъ проникалъ сквозь мой кафтанъ, что мнѣ охлаждало кровь. Я шелъ, куда глаза глядятъ; Одинъ Богъ знаетъ о чемъ я думалъ! Я хотѣлъ уйти изъ Баракъ, въ Савернъ, къ Четыремъ Вѣтрамъ, кузнечный мастеръ никогда не сидитъ безъ работы. Мысль разстаться съ отцомъ, Марселиной и маленькимъ Этьеномъ сжимала мнѣ сердце; но я зналъ, что матушка никогда не забудетъ прекрасныхъ полей Летюмье, что она будетъ упрекать меня ими до скончанія вѣковъ.. Въ подобныя минуты въ голову приходитъ столько мыслей!. Объ нихъ больше не думаешь, не хочешь думать, и забываешь ихъ.
Все, что я помню, это только, что въ пяти часамъ взошло великолѣпное, весеннее солнце. Свѣжій воздухъ прохладилъ меня; и я подумалъ:
"Мишель, надо остаться.... надо перенести все! Нельзя бросить отца, нельзя бросить брата Этьена и маленькую сестру. Обязанность твоя поддерживать ихъ. Пусть матушка ругается.... я останусь."
Съ этими мыслями я пошелъ въ деревню по огородамъ и садикамъ вдоль горы. Въ душѣ я твердо рѣшился остаться. Солнце начинало грѣть все сильнѣе и сильнѣе, птицы пѣли, все было залито краснымъ цвѣтомъ, а роса дрожала на листьяхъ.
Я видѣлъ, какъ бѣлый дымъ изъ нашей кузницы тихо поднимался подъ облака; Валентинъ уже былъ на ногахъ.
Я прибавилъ шагу; при входѣ въ деревню, вдругъ, по другую сторону забора, около тропинки, я услыхалъ, что кто-то работаетъ заступомъ. Я взглянулъ, и увидалъ Маргариту за ихъ домомъ, копавшую въ углу ихъ огорода, гряды подъ картофель. Вспомнивъ, что наканунѣ, вечеромъ она вернулась домой такая усталая, я былъ очень удивленъ; я остановился у забора и долго смотрѣлъ на нее; и чѣмъ больше смотрѣлъ, тѣмъ больше восхищался.
Она работала прилежно и бодро, въ коротенькой юбочкѣ и большихъ деревянныхъ сапогахъ, думая только о своей работѣ.
И я въ первый разъ замѣтилъ, что у нея смуглыя, полныя щечки, небольшой лобъ, обрамленный великолѣпными темными волосами, съ нѣжнымъ пушкомъ около висковъ, теперь покрытымъ потомъ. Она походила на своего отца; ноги и руки у нея были тонкія, а весь станъ крѣпкій; она стискивала губы, и ногой такъ напирала на лопату, что корни трещали.
Долго смотрѣлъ я на Маргариту и слова матушки пришли мнѣ въ голову: "Онъ любитъ другую." И я подумалъ: "Да, это правда, я люблю другую!.... У нея нѣтъ ни полей, ни луговъ, ни коровъ, но за то въ ней есть сила, и она будетъ моей женой! Все остальное мы пріобрѣтемъ, но прежде всего я, хочу пріобрѣсти ее, и пріобрѣту своимъ трудомъ?"