-- Покойной ночи, батюшка, прощайте матушка, я сегодня усталъ, мы много работали на кузницѣ...
И ушелъ на верхъ. Никто мнѣ ничего не отвѣтилъ. Я легъ спать, довольный тѣмъ, что сдѣлалъ, и въ эту ночь спалъ хорошо.
XIII.
На слѣдующій день когда я отправлялся на работу съ ранняго утра, харчевня Трехъ Голубей была уже полна народа; вдоль дороги все шли люди, кто пѣшкомъ, а кто ѣхалъ въ телѣгѣ. Прошелъ слухъ, что протоколъ нашихъ жалобъ и неудовольствій приходилъ къ концу, и что его затѣмъ повезутъ въ Нанси, гдѣ будутъ состовлять общіе протоколы отъ цѣлой провинціи.
Со дня выборовъ, большая часть депутатовъ перевезла своихъ женъ и дѣтей въ Ликсгеймъ; теперь онѣ возвращались домой, довольные, что возвращаются въ свои гнѣзда.
Они кричали, проходя мимо:
-- Все кончено!... Сегодня вечеромъ пріѣдутъ и другіе... все устроено.
Мы съ Валентиномъ тоже радовались, что увидимъ скоро въ кузницѣ мэтра Жана. Послѣ десятилѣтней работы вмѣстѣ, скучно оставаться однимъ три недѣли, и не видѣть толстаго добродушнаго лица, иногда покрикивавшаго:
"Ну, ребята, живѣй!".
Или