"Постой, вздохнемъ минуту".
Да, безъ хозяина чего-то недоставало, точно мы сбивались съ колеи.
Такимъ образомъ мы повѣсили наши камзолы, болтая о добрыхъ вѣстяхъ, и глядя на толпу, останавливавшуюся въ харчевнѣ. Николь и тетушка Катерина выходили со стульями, чтобы помочь женщинамъ слѣзать съ телѣгъ; слышались поклоны и любезности, потому что всѣ онѣ были старыя знакомыя; и съ тѣхъ поръ какъ мужья попали въ депутаты, жены еще больше кланялись другъ другу, церемонились, и называли другъ друга: "мадамъ!"
Валентинъ отъ души хохоталъ надъ этимъ.
-- Смотри, Мишель, говорилъ онъ,-- вонъ графиня Грожакъ... вонъ баронесса Жаринкъ.... Смотри... вотъ теперь-то мы можемъ поучиться хорошему обращенію!
Онъ говорилъ колко, насмѣхаясь надъ тѣми, кто не принадлежалъ къ дворянству; при видѣ ихъ поклоновъ у него выступали слезы на глазахъ, и онъ постоянно заключалъ слѣдующими словами.
-- Это идетъ имъ, какъ къ коровѣ сѣдло. Охъ, негодяи!.... Какъ подумаешь, что эта сволочь смѣетъ возмущаться противъ его величества короля, противъ королевы, и властей... смѣетъ требовать своихъ правъ!... Я далъ бы вамъ права, далъ бы ихъ!.... Прогналъ бы васъ, а если бы вы были недовольны, я удвоилъ бы своихъ швейцарцевъ и тѣлохранителей.
Такимъ образомъ онъ вполголоса высказывалъ свои разсужденія, раздувая мѣхъ, и держа щипцами на огнѣ желѣзо. Я же зналъ всѣ его мысли, такъ какъ ему необходимо было говорить, чтобы понимать себя; это потѣшало меня.
Наконецъ мы снова принялись за работу; часа три безъ устали звучала наковальня, летѣли искры, и мы думали только о нашей работѣ, какъ вдругъ чья-то тѣнь показалась въ дверяхъ; я обернулся, и увидѣлъ Маргариту; у нея было что-то въ передникѣ, и она сказала:
-- Я принесла вамъ работу... У меня сломался заступъ.... Не можете ли вы починить мнѣ его въ сегодняшнему вечеру или къ завтрашнему утру!