Разумѣется, послѣ такого славнаго супа, бутылки были откупорены и стаканы налиты. Нѣкоторые хотѣли уже пить за здоровье депутатовъ, но такъ какъ налито было простое эльзасское вино, то мэтръ Жанъ вскричалъ:

-- Подождите!.. надо пить за наше здоровье хорошимъ виномъ, а не простымъ.

Всѣ нашли, что онъ правъ. А когда была подана вареная говядина, убранная петрушкой, то всѣ немедля принялись за нее.

Летюмье говорилъ, что всякій человѣкъ, работающій въ полѣ или занимающійся ремесломъ, долженъ бы былъ имѣть въ день полфунта такого мяса, съ кружкою вина; дровосѣкъ Кошаръ соглашался съ нимъ. О политикѣ начали говорить, когда за столъ подали сосиски съ соусомъ изъ кислой капусты; это у большой части присутствовавшихъ перемѣнило образъ мыслей.

Маргарита и Николь бѣгали вокругъ стола, убирали пустыя бутылки и вмѣсто нихъ подавали полныя; тетушка Катерина приносила кушанье; а къ часу, когда подавалась баранина и старое рибопьерское вино, веселость сильно увеличилась. Всѣ съ удовольствіемъ смотрѣли другъ на друга. Кошаръ говорилъ:

-- Мы -- люди!.. У насъ права людей!.. И если кто нибудь вздумаетъ говорить противное, то я ему дамъ себя знать.

А старый пушкарь Готье Куртуа кричалъ:

-- Если мы не были людьми, то это потому, что мы не умѣли устроить, чтобы у всѣхъ было вино и хорошая пища, а не у однихъ только счастливцевъ, насъ притѣснявшихъ. До битвы, они вѣчно намъ льстили и обѣщали исполненіе всѣхъ нашихъ желаній. А потомъ рѣчь сводилась на дисциплину, и сабельные удары сыпались какъ градъ, Я говорю, что стыдно бить солдатъ, и не допускать храбрыхъ изъ нихъ дѣлаться офицерами только потому, что они не дворяне.

Летюмье представлялось все въ розовомъ цвѣтѣ:

-- Нищета кончилась, кричалъ онъ,-- нашъ протоколъ готовъ; всѣ увидятъ, чего мы желаемъ, и добрый король будетъ принужденъ сказать: "Эти люди правы, тысячу разъ правы, они хотятъ равенства податей, и равенства передъ закономъ, что совершенно справедливо." Развѣ не всѣ мы французы? Развѣ всѣ мы не должны имѣть одинаковыя права, и нести одинаковые налоги! Вѣдь это, чортъ возьми, ясно, какъ утреннее солнце!