Всѣ взоры были устремлены на Шовеля, въ ожиданіи его отвѣта. Онъ же, спокойно сидя въ концѣ стола съ бумажнымъ колпакомъ за спинкой стула, съ блѣдными щеками, и съ сжатыми губами, точно будто косясь, задумчиво держалъ свой стаканъ. Рибопьерское вино вѣроятно раздражило его, потому что онъ, вмѣсто того, чтобы выпить въ отвѣтъ за здоровье присутствующихъ, сказалъ звонкимъ голосомъ:
-- Да, первый шагъ сдѣланъ! Но воспѣвать побѣду намъ еще нельзя, еще много осталось сдѣлать для пріобрѣтенія нашихъ правъ. Уничтоженія привилегій, личныхъ податей, питейныхъ сборовъ, пошлины на соль, дорожной пошлины, барщины,-- всего этого можно и должно требовать, хотя, разумѣется, будутъ кричать, что мы требуемъ слишкомъ много; тѣ не такъ-то легко выпустятъ изъ рукъ то, что держатъ; нѣтъ! они будутъ бороться, будутъ защищаться противъ справедливости; ихъ надо будетъ принудить! Они призовутъ себѣ на помощь всѣхъ чиновниковъ, всѣхъ живущихъ службою и надѣющихся сдѣлаться дворянами.-- Такъ, друзья мои, это только первый шагъ; это еще пустяки; я думаю, что третіе сословіе выиграетъ это первое сраженіе; народъ желаетъ этого, народъ, который несетъ несправедливыя тягости, поддержитъ своихъ депутатовъ.
-- Да, да, хотя бы намъ грозила смерть, закричали длинный Летюмье, Кошаръ, Гюре, мэтръ Жанъ, сжимая кулаки,-- мы выиграемъ, мы хотимъ выиграть.
Шовель не шевелился; когда они кончили кричать, онъ продолжалъ, какъ будто его и не прерывали.
-- Мы должны отплатить за всѣ несправедливости, переносимыя народомъ, несправедливости слишкомъ вопіющія, слишкомъ очевидныя; но къ чему это послужитъ намъ, если, впослѣдствіи, когда общее собраніе сословій будетъ распущено, и фонды долга вотированы, дворяне вновь возстановятъ свои права и привилегіи? Это будетъ не въ первый разъ, такъ какъ разъ уже было общее собраніе всѣхъ сословій, и все, что тогда было рѣшено въ пользу народа, давнымъ давно не существуетъ. Послѣ уничтоженія привилегій, намъ больше всего нужна сила не допустить, чтобы они снова были возстановлены. Сила эта въ народѣ, она въ нашемъ войскѣ. Надо желать не одинъ день, одинъ мѣсяцъ, одинъ годъ, надо желать всегда; надо помѣшать, чтобы наши недоброжелатели не возстановили тихонько, осторожно, окольными путями, все, что третіе сословіе уничтожитъ при помощи народа. Надо, чтобы войско было съ нами; а для того, чтобы войско было съ нами, надо, чтобы самый послѣдній солдатъ, могъ, вслѣдствіе храбрости и способностей, получать чины, до маршала и главнокомандующаго, точно такъ же какъ и дворяне, понимаете?
-- За здоровье Шовеля! вскричалъ Готье Куртуа.
Тутъ Шовель поднялъ свой стаканъ и мы всѣ крикнули вмѣстѣ:
-- За здоровье честныхъ людей!
Многіе не знали, о комъ хотѣлъ говорить Шовель, но тѣмъ не менѣе они кричали, и такъ кричали, что тетушка Катерина пришла наконецъ просить не кричать такъ, потому что полдеревни стояло подъ окнами, и что народу могло показаться, что мы просто бунтуемъ.
Валентинъ тотчасъ же вышелъ, а батюшка сталъ на меня смотрѣть, какъ бы спрашивая, не пора ли и намъ бѣжать.,