-- Скажи мнѣ, о чемъ ты думалъ, Мишель, когда у тебя было такое лицо?
Я отвѣчалъ ей:
-- Я думалъ, если бы онъ, по несчастію, дотронулся до тебя, или бы просто сказалъ грубое слово, ему не остаться бы цѣлымъ.
Она посмотрѣла на меня и вся вспыхнула.
-- Вѣдь ты пошелъ бы на галеры!
-- Да что же мнѣ за дѣло; но прежде я убилъ бы его!
Какъ все это живо мнѣ представляется, хотя это было такъ давно! Я точно будто слышу голосъ Маргариты; каждое слово ея звучитъ въ моихъ ушахъ; и тихое журчаніе ручейка и все и все точно будто оживаетъ! Какая хорошая вещь любовь.... Маргаритѣ было тогда шестнадцать лѣтъ, но для меня и послѣ она никогда не старѣлась.
Мы стояли тамъ нѣсколько минутъ молча, а потомъ она пошла въ своей двери. Она не говорила ни слова; но когда отворила дверь и уже переступила черезъ порогъ, вдругъ повернулась, протянула мнѣ руку и, съ разгорѣвшимися глазами, сказала:
-- Ну спокойной ночи, Мишель, спи хорошенько, спасибо.
Я почувствовалъ, какъ она сжала мнѣ руку и сильно смутился.