Дверь затворилась, а я минуты двѣ не трогался съ мѣста, прислушиваясь, какъ Маргарита вошла въ домъ и поднялась по лѣстницѣ; а когда сквозь ставни я увидѣлъ свѣтъ отъ лампы, то сказалъ себѣ:
"Вотъ она ложится".
Послѣ этого я пошелъ, восклицая въ душѣ: "теперь она знаетъ, что я ее люблю!"
Никогда въ жизни я не чувствовалъ болѣе сильнаго волненія и восторга.
XVI.
Такимъ образомъ я рѣшилъ, что Маргарита будетъ моей женой; въ головѣ моей все было устроено, и я думалъ:
"Она еще слишкомъ молода, но мѣсяцевъ черезъ пятнадцать, когда ей минетъ восемнадцать лѣтъ, и когда она пойметъ, что въ этомъ бракѣ заключается ея счастье, и когда я скажу ей, что люблю ее, мы скоро поймемъ другъ друга, и дадимъ большое сраженіе. Матушка будетъ страшно кричать; она не захочетъ принять кальвинистку; и священникъ, и всѣ сосѣди будутъ на ея сторонѣ, но все равно! батюшка все-таки будетъ со мной, потому что я докажу ему, что въ этомъ заключается счастье всей моей жизни и что я не могу существовать безъ Маргариты. Тогда онъ станетъ смѣлѣе, и не смотря ни на что, дѣло пойдетъ на ладъ. Послѣ этого мы наймемъ небольшую кузницу, станемъ работать на себя. Въ извощикахъ и обозныхъ недостатка не будетъ. Мы даже можемъ завести небольшую харчевню, какъ мэтръ Жанъ. Счастливѣе насъ не будетъ никого въ мірѣ, и если Богъ пошлетъ намъ ребенка, то недѣли черезъ двѣ или черезъ три, я возьму его на руки, и спокойно пойду въ Бараки и скажу матушкѣ: "Вотъ вамъ... Проклинайте его!.." Она расплачется, раскричится, успокоится наконецъ придетъ къ намъ, и дѣло будетъ въ шляпѣ!
Вотъ о чемъ я мечталъ со слезами на глазахъ; и кромѣ того думалъ, что старикъ Шовель радъ будетъ взять меня въ зятья. На кого лучше могъ онъ расчитывать, если не на хорошаго работника, прилежнаго, бережливаго о способнаго работою пріобрѣтать деньги, человѣка простого и прямого, какъ я? Я, такъ сказать, былъ увѣренъ, что онъ согласится; ничто не безпокоило меня, все казалось мнѣ въ порядкѣ, и я былъ счастливъ своими пріятными мечтами.
Къ несчастію, въ жизни случаются вещи, которыхъ никакъ не ожидаешь.
Разъ утромъ, дней черезъ пять или черезъ шесть послѣ посѣщенія полиціи, мы подковывали рыжую лошадь старика еврея Шмуля, передъ кузницей, когда пришла тетушка Стеффенъ, изъ Верхнихъ Бараковъ. Она возвращалась изъ города, гдѣ продавала на рынкѣ яйца и овощи, и сказала мэтру Жану: