Открывъ пакетъ съ газетами и разложивъ ихъ на столѣ, крестный пересматривалъ ихъ, бормоча:
-- Эта пришла изъ Утрехта... Эта изъ Клева... Эта изъ Амстердама... Посмотримъ, посмотримъ... Вотъ эта хороша... А эта прелесть.... Николь, отыщи мои очки, они должны быть на окошкѣ.
Потомъ полюбовавшись еще нѣкоторое время газетными листками, мэтръ Жанъ начиналъ читать. Во все время чтенія я сидѣлъ, не шевеля ни однимъ суставомъ и притаивъ дыханіе. Я забывалъ все, даже опасность поздняго возвращенія домой въ зимнюю ночь, когда дорога занесена снѣгомъ и стаи волковъ, перейдя по льду Рейна, рыскаютъ вездѣ кругомъ, нерѣдко заходя въ деревни и дѣлая тамъ всякія пакости.
Я долженъ былъ уходить тотчасъ послѣ ужина,-- мой отецъ ожидалъ меня;-- но любопытство узнать новости объ Оттоманской имперіи, Америкѣ, и о всѣхъ странахъ міра, было слишкомъ сильно и я оставался до десяти часовъ. Еще и теперь мнѣ кажется, что я сижу по вечерамъ, во время чтенія газетъ, въ моемъ уголку лѣвѣе старыхъ часовъ; буфетъ и дверь комнаты, гдѣ спалъ мэтръ Жанъ, вправо отъ меня, а большой столъ гостинницы прямо предо мною. Мэтръ Жанъ читалъ; тетка Катерина, маленькая женщина, съ розовыми щеками, въ чепцѣ, закрывавшемъ уши, вязала, слушая чтеніе; Николь въ чепчикѣ съ нодушечкой на затылкѣ, олицетворяла собою идею вниманія. Эта бѣдная Николь, красная какъ морковь, обезображенная осною, ко всему этому имѣла бѣлыя брови. Тишина во время чтенія была поразительная. Казалось, самые звуки раздавались глуше: прялка Николи шипѣла, маятникъ старыхъ часовъ пищалъ. Мэтръ Жакъ, въ своемъ глубокомъ креслѣ, съ очками на носу, съ растрепанными бакенбардами, не видѣлъ ничего, кромѣ своей газеты. Иногда онъ останавливался, смотрѣлъ мимо очковъ, и говорилъ:
-- А! вотъ новости изъ Америки. Генералъ Вашингтонъ побѣдилъ англичанъ. Взгляните-ка сюда, Шовель!
-- Да, мэтръ Жанъ, отвѣчалъ букинистъ,-- эти американцы только три или четыре года тому назадъ возстали противъ англичанъ; они не желали платить цѣлую массу несправедливыхъ податей, налагаемыхъ на нихъ англичанами, которые, не зная предѣла своей жадности, разоряли цѣлый край. Теперь дѣла американцевъ пошли хорошо.
Онъ добродушно улыбался, и мэтръ Жанъ продолжалъ чтеніе.
Разъ, когда дѣло шло о Фридрихѣ II, этомъ великомъ хитрецѣ пруссакѣ, мэтръ Жанъ не могъ удержаться, чтобы не сказать:
-- Старые плуты. Безъ нашего Субиза этотъ пруссакъ не добился бы ничего. Экой глупецъ этотъ Субизъ; онъ намъ стоилъ Росбаха.
-- Да, отвѣчалъ Шовель,-- вѣроятно за этотъ подвигъ онъ получилъ пенсіонъ въ полтораста тысячъ ливровъ.