Минуты черезъ двѣ, три, когда нѣсколько водворилась тишина, нашъ президентъ сказалъ церемоніймейстеру:
"Собраніе рѣшило вчера, что останется послѣ королевскаго засѣданія. Я не могу распустить собраніе прежде окончанія его преній и преній свободныхъ".
-- Могу я сударь снести этотъ отвѣтъ королю? спросилъ маркизъ.
-- Да, сударь, отвѣчалъ президентъ.
Послѣ этого церемоніймейстеръ вышелъ, и засѣданіе пошло своимъ порядкомъ.
Говоря по правдѣ, мэтръ Жанъ, мы ждали чего нибудь рѣшительнаго! Но часамъ къ двумъ, вмѣсто штыковъ, къ намъ явилось множество плотниковъ, посланныхъ разобрать эстраду, устроенную для королевскаго засѣданія, которые тотчасъ же принялись за работу. Это была выдумка графа д'Артуа; не смѣя дѣйствовать силой, они дѣйствовали шумомъ! Видано ли что нибудь и гдѣ нибудь подобное?
Вы понимаете, что эта новая выдумка не помѣшала намъ продолжать своего засѣданія; пренія продолжались посреди грохота молотковъ; работники, удивленные нашимъ спокойствіемъ, кончили тѣмъ, что побросали свои инструменты, сошли со ступеней эстрады и слушали, что говорилось. Если бы графъ д'Артуа могъ видѣть ихъ до конца засѣданія, болѣе внимательныхъ, чѣмъ въ церкви и осыпавшихъ рукоплесканіями ораторовъ, говорившихъ сильно и справедливо,-- онъ понялъ бы, что народъ не такъ глупъ, какъ онъ думаетъ.
Говорили и Камюсъ, и Варнавъ, и Сійесъ. Сійесъ сказалъ, сходя съ трибуны:
-- Сегодня вы тоже, самое, что были вчера!..
Начали собирать голоса и Національное Собраніе объявило, что остается при своемъ прежнемъ рѣшен іи. Наконецъ, Мирабо, гнѣвъ котораго нѣсколько успокоился и который видѣлъ, что голова его поставлена на карту, сказалъ: