Я думаю, мое предположеніе правильно. Но такъ или иначе, а всѣ старики вамъ скажутъ, что холода приходили къ намъ раньше, суровое время года оканчивалось позже и всякій годъ стаи волковъ нападали на конюшни и хлѣва и душили сабакъ-овчарокъ, своихъ непримиримыхъ враговъ, даже въ сѣняхъ самыхъ фермъ.
IV.
Въ исходѣ одной изъ этихъ долгихъ зимъ, недѣли черезъ двѣ или три послѣ Пасхи, въ Баракахъ случилось нѣчто необычайное. Въ то достопамятное утро я проспалъ долѣе обыкновеннаго, что нерѣдко бываетъ съ дѣтьми,-- и, опасаясь выговора отъ Николь, бѣжалъ къ нашей гостинницѣ что было силы. Хозяинъ приказалъ пораньше утромъ вымыть щелокомъ полы и подоконники нашей большой залы. Эта операція мытья щелокомъ производилась всегда въ началѣ весны и потомъ три или четыре раза въ теченіе года.
Еще рано было выгонять скотъ на пастбище; снѣгъ началъ сходить только съ покатостей, обращенныхъ къ солнцу; но уже было тепло и во всѣхъ домахъ для освѣженія воздуха открыли двери и окна; вездѣ происходила обычная весенняя работа; скотъ разгуливалъ по двору, изъ хлѣвовъ старательно выбрасывали навозъ. Клодъ Гурэ чинилъ свой плугъ, пролежавшій всю зиму безъ дѣла подъ навѣсомъ; Пьеръ Венсень поправлялъ сѣделку; тотъ возился съ телѣгой; другой пересыпалъ зерно, нужное для посѣва;-- всюду шла суетня; каждому нужно было приготовиться къ началу половыхъ работъ; старики, съ своими Веніаминами на рукахъ, тоже повылѣзли на улицу, желая подышать свѣжимъ, горнымъ весеннимъ воздухомъ.
Хорошъ былъ этотъ день. Въ нашихъ мѣстахъ, даже и весной, не часто задаются подобные деньки.
Въ гостинницѣ всѣ окна были раскрыты; приближаясь къ ней, я увидѣлъ ослицу, на которой разъѣзжалъ отецъ Бенедиктъ; она была привязана къ кольцу нашей калитки; на спинѣ животнаго мотался жестяной кувшинъ и двѣ ивовыя корзины.
Я подумалъ, что отецъ Бенедиктъ, разсчитывая встрѣтить у насъ много ночлежниковъ, спозаранку пріѣхалъ къ намъ для проповѣди, которая всегда давала ему нѣсколько копѣекъ дохода. Отецъ Бенедиктъ принадлежалъ къ ордену нищенствующихъ монаховъ и числился въ Пфальцбургскомъ монастырѣ капуциномъ. Это былъ старикъ съ желтой бородой, съ волосами торчащими какъ у ежа, съ какой-то шишкой вмѣсто носа и еще къ тому же изборожженной маленькими синими жилками, съ плоскими ушами, съ узкимъ лбомъ и съ очень маленькими глазками. Онъ носилъ рясу изъ грубой шерстяной матеріи; она была сильно потерта, такъ что почти можно было сосчитать всѣ нити ея ткани; на его шеѣ висѣлъ остроконечный капюшонъ, спускавшійся до поясницы; обувь соотвѣтствовала верхней одеждѣ, и я не помню, чтобы когда нибудь у него не торчали наружу пальцы изъ подъ старыхъ изорванныхъ башмаковъ, какъ будто бы онъ нарочно покупалъ такіе. Ему не зачѣмъ было звонить въ колокольчика; о его близкомъ присутствіи заранѣе докладывалъ сильный запахъ супа и вина.
Мэтръ Жанъ терпѣть его не могъ; но тетка Катерина всегда берегла для него добрый кусокъ свиного сала, а если мужъ ворчалъ за это, она отвѣчала:
-- Я хочу имѣть свой уголокъ на небѣ, какъ имѣю его въ церкви; и, я полагаю, тебѣ будетъ пріятно помѣститься рядомъ со мною въ небесномъ царствѣ.
Мэтръ Жанъ молча улыбался и слегка кивалъ головой, что было его обыкновенной привычкой, когда онъ находился въ веселомъ расположеніи духа.