-- Они не виноваты. Въ нихъ всѣми способами поддерживаютъ невѣжество, зная, что оно служитъ лучшей порукой безмолвнаго повиновенія всѣмъ незаконнымъ притязаніямъ сеньоровъ и монаховъ. Не ихъ вина, что они глупы, и нельзя обвинять ихъ, мой любезный Жанъ Леру. Если бы у меня былъ небольшой клочекъ земли, и бы тотчасъ же посадилъ эти клубни; я увѣренъ, что хорошій урожай и выгодная продажа новаго растенія заставили бы этихъ бѣдныхъ людей послѣдовать моему примѣру. Я вамъ повторяю, что это растеніе дастъ въ пять или шесть разъ болѣе плодовъ, чѣмъ всякія другія овощи. Его коренья величиною съ кулакъ; они вкусны, здоровы и питательны. Мнѣ случалось ихъ ѣсть: они бѣлы, мучнисты и вкусомъ походятъ на каштаны. Ихъ можно ѣсть съ солью или съ масломъ и приготовлять различныя кушанья.
-- Будьте покойны, Шовель, вскричалъ мэтръ Жанъ,-- я твердо рѣшился ихъ посадить. Мои сосѣди не хотятъ раздѣлить со мной барышей, я съумѣю получить ихъ и одинъ... Не только четверть огорода, я засажу клубнями весь. Пусть смѣются,-- мнѣ все равно
-- И вы хорошо сдѣлаете. Эти клубни даютъ плодъ на всякой землѣ, но особено любятъ песчаную.
Разговаривая такимъ образомъ, они вышли на улицу; Шовель пошелъ къ себѣ домой, а крестный въ кузницу; я же и Николь, вынеся изъ комнаты столы и скамейки, принялись за мытье половъ.
Споръ моего хозяина съ капуциномъ никогда не изгладится изъ моей памяти, что весьма естественно, если вспомнить, что эти сѣрые клубни были первый картофель, появившійся въ нашей странѣ. А вѣдь отчасти этому растенію страна обязана своимъ спасеніемъ отъ вѣчно-терзавшаго ее голода.
Каждое лѣто я вижу изъ своего окна громадную Димерингскую равнину, раскинувшуюся до окраины большого лѣса, и покрытую на неизмѣримое пространство зелеными пучками, которые увеличиваются въ объемѣ, цвѣтутъ, образуютъ сѣмена, и какъ бы превращаютъ песочную пыль въ пищу человѣка; осенью я наблюдаю, какъ тысячи мѣшковъ, наполненныхъ картофелемъ, нагружаются на телѣги мужчинами и женщинами, оглашающими воздухъ веселыми криками и пѣснями; видя все это, и припоминая наше положеніе до восемдесятъ девятаго года, жалкую пищу и жалкія жилища бѣдняковъ, я невольно вмѣстѣ съ тѣмъ припоминаю насмѣшки и глупый хохотъ простаковъ, встрѣтившихъ такъ безумно предложеніе крестнаго заняться воздѣлываніемъ полезнаго растенія, и всегда говорю самъ себѣ:
-- О мой добрый хозяинъ, о Шовель, отчего вы не можете воскреснуть, чтобы насладиться хотя на часъ тѣмъ благомъ, которое вы сдѣлали своимъ согражданамъ. Кстати было бы пожаловать и отцу Бенедикту и выдержать, какъ справедливое наказаніе за тупоуміе,-- свистки и насмѣшки поселянъ.
Разскажу теперь, чѣмъ окончилась мужественная попытка мэтра Жана.
Мой хозяинъ вѣрилъ въ успѣхъ своей попытки и принялся за работу весьма дѣятельно. Но однимъ споромъ въ гостинницѣ не окончились его испытанія. Скоро обнаружилось, что людской глупости нѣтъ предѣловъ. Досужіе вѣстовщики разнесли по цѣлому округу слухъ, что Жанъ Леру помѣшался и хочетъ посадить кожу рѣпы, желая получить морковь. Торговцы хлѣбомъ и вообще посѣтители трактира насмѣшливо глядѣли на крестнаго, и, покачивая головой, спрашивали о его здоровьи. Конечно, эти глупыя выходки возмущали его, онъ съ горечью говорилъ о нихъ съ своей женой, возмущавшейся не менѣе его. Но всѣ эти огорченія не помѣшали ему хорошенько перерыть весь огородъ, приготовить землю и засадить ее ганноверскими клубнями. Николь и я усердно помогали ему въ работѣ.
Бараканцы, и вообще всѣ проходящіе, останавливались у забора, и смотрѣли на нашу работу, насмѣшливо прищуривая глаза.