Никто однакожъ ничего не говорилъ, опасаясь, что мэтръ Жанъ можетъ выйдти изъ терпѣнія, и здорово поколотитъ назойливаго скалозуба.
Если бы я сталъ разсказывать всѣ глупыя выходки нашихъ сосѣдей, пришлось бы написать цѣлую книгу. Онѣ были такъ нелѣпы, что могли бы пожалуй показаться невѣроятными; чѣмъ люди глупѣе, тѣмъ больше они любятъ смѣяться надъ разумными людьми, если представится къ тому какой нибудь поводъ; а въ настоящемъ случаѣ бараканцы считали его слишкомъ достаточнымъ для своихъ тупыхъ разглагольствованій и безумныхъ выходокъ. Стоило только упомянуть одно слово: "ганноверскіе клубни", чтобы вся компанія залилась громкимъ смѣхомъ.
Эти насмѣшки касались также и меня, и я былъ вынужденъ каждый день драться съ мальчишками во время пастьбы; бывало, какъ только завидятъ меня, они тотчасъ же орутъ во все горло:
-- Смотрите! вонъ идетъ ганонерецъ, таскающій мѣшокъ мэтра Жана.
Я бросался на нихъ съ моимъ бичомъ, и, часто, десять противъ одного, безъ стыда нападали они на меня, щедро расточая удары и крича:
-- Долой гановерскіе клубни... прочь гановерскіе коренья.
Къ несчастію, ни Клода, ни Николая, не было со мной. Николай работалъ въ лѣсу, срѣзывая древесные прутья, а Клодъ плелъ корзины и дѣлалъ метлы вмѣстѣ съ отцомъ или ходилъ собирать дрокъ въ лѣсъ трехъ фонтановъ, что дѣлалъ съ дозволенія Жоржа, швитцергофскаго лѣсничаго, состоящаго на службѣ у кардинала епископа.
Такимъ образомъ, я одинъ отдѣлывался отъ этихъ сорванцевъ; я не плакалъ, ибо слишкомъ былъ взбѣшенъ.
Понятно, какъ я желалъ, чтобы клубни дали плодъ и наши враги были сконфужены. Каждое утро, на разсвѣтѣ, съ высоты забора, я пристально всматривался въ гряды, надѣясь увидѣть всходы; но время проходило, а земля все была черна, и я, въ простотѣ душевной, проклиналъ отца Бенедикта, заколдовавшаго наше поле.
До революціи, всѣ крестьяне вѣрили въ наговоры и колдовство, и это суевѣріе стоило жизни многимъ несчастнымъ. Если бы я только могъ сжечь капуцина, какъ колдуна, я ни на минуту не задумался бы: такъ велика была моя злоба противъ этого человѣка.,