Постоянныя драки мои съ мальчишками развили по мнѣ чувство гордости; я тщеславился въ душѣ, что мнѣ привелось защищать наши клубни, однакоже, я никогда этимъ не хвастался; ни мэтръ Жанъ, ни Валентинъ, ни тетка Катерина ничего не знали о моихъ подвигахъ; отецъ только случайно узналъ объ нихъ, замѣтивъ какъ-то красныя полосы, обильно покрывавшія мои ноги.
-- И ты, Мишель, дерешься, какъ Николай, сказалъ онъ, а я считалъ тебя такимъ тихоней. Берегись, мое дитя; бичомъ не трудно выхлестнуть глаза. Что тогда будетъ съ нами?
Онъ грустно покачалъ головой и снова принялся за работу.
Въ полнолуніе наше семейство работало всегда у дверей нашей хижины, желая съэкономничать на маслѣ. Когда слышался отдаленный бой городскихъ часовъ, показывавшихъ 10, отецъ вставалъ, убиралъ работу и, поднявъ глаза къ звѣздному небу, набожно произносилъ:
-- О Боже, Боже, какъ ты великъ!... Умилосердись, Господи, надъ своими бѣдными дѣтьми.
Я не знаю никого, кто бы съ такою нѣжностью и такимъ чувствомъ произносилъ эти слова, какъ мой отецъ; онъ понималъ молитву гораздо лучше, чѣмъ большинство нашихъ священниковъ и монаховъ, которые съ такой же небрежностію бормотали слова молитвы, какъ я, напримѣръ, нюхаю табакъ.
Послѣ этой молитвы мы входили въ избу; день былъ конченъ дли насъ и начиналась ночь.
Но вотъ и май прошелъ, іюнь на дворѣ. Ржи, ячмени и овсы вездѣ росли шибко; только въ одномъ огородѣ моего хозяина не видно было никакого ростка.
Мой отецъ не разъ заговаривалъ со мной о гановерскихъ клубняхъ; съ жаромъ я сообщалъ ему о всѣхъ преимуществахъ новаго растенія.
-- Дай Богъ, дитя мое, чтобы это было такъ, говорилъ онъ,-- намъ очень нужно такое растеніе; бѣдность увеличивается съ каждымъ днемъ; подати слишкомъ велики, а барщина отнимаетъ у насъ много, очень много времени.